Один из грабителей дёрнул дверь и обнаружил невероятнейшее смешение лиц, рук, ног и прочего, как попало запихнутых в набитый до отказа вагон. Пацан ошеломлённо пялился на эту картину, не зная, что предпринять.
— Давайте сюда ваши монеты! — заорал он наконец.
— А у нас их нет, — отозвалось одно из лиц. — Закройте, пожалуйста, дверь.
Вот теперь налётчик смешался окончательно.
— Но... но... вы же тонете! Разве вам не хочется, чтобы мы вас вытащили отсюда? Вы тогда могли бы поумолять нас о пощаде...
— Вообще-то нет, — ответствовало другое лицо.
— Нам и здесь хорошо, — заявило третье. — Закройте, пожалуйста, дверь.
Налётчик никогда ещё не встречал духов, достигших такой степени совершенной, безмятежной просветлённости. Это рассердило его, и поэтому он сделал единственное, что было в его силах, чтобы досадить этим блаженным — отказался закрыть дверь.
* * *Джикс осознавал: совершённый им поступок расставил всё по местам; теперь надлежало действовать быстро и решительно. Он мог бы сейчас оставить компанию скинджекеров и отправиться с донесением к его превосходительству, но ведь тогда основной приз уйдёт из рук.
Большинство Кошмаров были заняты — гонялись за выбиравшимися из вагонов детишками, а тем, кто увязался было за Джиксом, хватило одного взгляда на его необычную расцветку — ещё более причудливую, чем их собственная боевая раскраска — чтобы они тут же раздумали связываться с ним. Юноша-ягуар поспешил к салон-вагону, оседлавшему крышу особняка, и воззвал к Джил.
— Дай мне код замка! — крикнул он.
Джил взглянула на него сверху с удивлением, а возможно, даже и с радостью, что он до сих пор ещё на поверхности.
— Забудь про Мэри! — откликнулась она. — С нею покончено. Лучше залезай сюда, к нам!
— Код! — настаивал он. — Быстро!
Джил вздохнула.
— Тридцать — два — девятнадцать — двадцать — восемь... Да на кой оно тебе надо?
Но он уже бежал к вагону Мэри, повторяя на ходу цифры, чтобы не перепутать.
Кабус лежал на боку и уже наполовину погрузился в землю, но его задняя дверь — та самая, что закрывалась на замок с цифровым кодом — всё ещё торчала наружу.