Они стучали в каюты, и если им отвечали «войдите», Живчик, просунув голову в двери, вопрошал:
— Мыши, крысы и другие насекомые...
— ...не беспокоят? — Ленивец распахивал двери пошире и, нависая, как глыба, над Живчиком, обшаривал глазами помещение.
Все шло как по маслу. Им отвечали «нет» или «не знаем». Они двигались дальше. Живчик сиял. Эта часть программы принадлежала ему. Старый опыт чего-нибудь да стоит. Рано некоторые решили списать его со счета, рано. И хлеба даром он никогда не ел.
Из одной каюты на наглые выкрики гангстеров высунулось худое, землистое лицо и ехидно спросило:"
"— Вы нас, кажется, за идиотов принимаете, милейшие?
Живчик оторопел, а голова продолжала:
— Откуда нам знать о насекомых, если только несколько часов назад эта лоханка снялась с якоря? Не орите здесь, а то я сейчас позвоню капитану и узнаю, кому понадобилось поднимать всю эту кутерьму!
— Успокойтесь, господин, — Ленивец говорил, позевывая от пережитого испуга, — проверка ведется по плану.
Ленивец сунул руку в карман и там сжал ее в кулак. Карман округлился, распух, вздулся точно перед взрывом.
Пассажир что-то пробормотал и скрылся.
— Пошли, вельо, да не очень-то кричи, а то и впрямь на кого-нибудь нарвемся.
Оробевший было Живчик перед четыреста первой каютой оживился.
«Как-никак мы близки к цели. Моя заслуга. Хотя Ленивец тоже... проявил. Не сробел в нужный момент. Из него выйдет толк. Нужна школа. Пока он сырой какой-то, жирный ленивый поросенок!»
Четыреста первая на стук и возглас: «Санитария!» — ответила тоненьким женским голосом:
— Прошу вас!
Физиономии гангстеров вытянулись.
— Где хозяин?
— Кого вы имеете в виду? — Черноглазая вертихвостка лет шестнадцати, подбоченясь, сурово смотрела на вошедших.
«Задрать бы тебе юбку да всыпать, чтобы не прыгала по каютам взрослых мужчин.
Живчик совсем расстроился.
— Закрой-ка дверь, мы сейчас с ней побеседуем, — сказал Ленивец и икнул.
— Что вам нужно? Сейчас сюда придут! Не смейте запирать!
«Ой! Мама про такое не говорила. Они страшные и некрасивые какие. Особенно этот толстый, настоящий поросенок».
— Ладно, не шуми, детка. Мы ничего тебе не сделаем. Но ты нам все расскажешь. Хорошо? — Ленивец оглядывал каюту.
— Я ничего не знаю.