Разумеется, все бросились помогать сержанту и закону в его лице! Но чем больше эти взволнованные и бестолковые люди помогали, тем вернее ускользал от преследования Ленивец! Придерживая ниспадающие трусы, толстяк просачивался сквозь ограждения из мокрых рук, а если это не удавалось, то шел напролом, все дальше уносясь от ревущего в досаде сержанта.
Трудно ловить голого! У него связи с миром настолько нежны и неощутимы, что даже закон не способен его ухватить. И напрасно Лех, сокрушая ребра, ноги и шезлонги, рвался к цели.
"— Будь вы прокляты! — бранился сержант, щедро награждая матросов толчками и пинками. — Все дело испортили! Негодяи!
Но что он мог сделать? Ничего. Его помощник был затерт где-то в общей свалке. Сержант мог рассчитывать только на себя. Самонадеянность получила обидный и тяжелый урок. Дичь была так близка, так возможна! Похожий на большую жирную рыбу, Ленивец взмахнул серебряным хвостом, ударил раз, другой и — ах! — ушел в заповедные и недоступные омута.
— Будь вы прокляты! — стонал сержант, едва не плача.
А что толку ругаться?
«Раньше надо было думать. Раньше. Несколько минут назад. Нет, ты был слишком доволен своей выдумкой с бассейном. Ты гордился своей изобретательностью. Вот и результат. Дичь упорхнула».
29«Погоня ураганом пронеслась по палубе. В душах одних она пробудила пламя охотника, в душах других страх дичи.
Питер Ик, не раскрывая блаженно зажмуренных глаз, чуть-чуть отъехал в тень.
30— Смотри, Эжен, — сказала Лоис, — этому больше всех досталось.
— Бедный. Он без памяти.
Женя наклонился и перевернул старика лицом к солнцу.
— Ох! Это есть второй бандито! Он был у меня с тем толстяком!
Лоис чуть выдохнула эти слова, но Женя их услышал.
— Вот как!
— Уйдем, скорее уйдем! Прошу тебя! Очень прошу!
31Питер Ик совсем расклеился от зноя и умственного напряжения.
«Теоретические сюжетные построения совсем загнали меня в тупик, и я принял правильное решение промыть мозги в бассейне. Но пока до него доберешься, обольешься потом.