Честмир Подземный с пистолетом в руке стоял за дверью и, стиснув зубы, прошептал ему злобно:
— Что вы медлите? Зачем завели с ним эти разговоры?"
"— Слушай, Петр! Оказывается, он не предатель. Он говорит, что функционеров выдала Маняка Седлачкова, — зашептал в ответ Гонзик.
Едва сдерживая закипевшую ярость, Честмир Подземный крепко выругался.
— Ты что, не слышал приказ? — сказал он. — Ударь его чем-нибудь тяжелым по голове, и быстро связывайте... Только смотри не убей... Он мне живой нужен.
Взгляд Подземного упал на брусок для точки косы,
— Возьми вот этот брус.
Эмиль Гонзик покорно взял брусок, сунул его в карман брюк и вернулся в горницу. За окном неожиданно грянул духовой оркестр. Гонзик подошел к окну, приподнял занавеску.
— Какая-то немецкая часть входит в город, — сказал он, разглядывая нестройные ряды солдат, шагающих за изгородью палисадника.
Франц Брин, повернувший было голову на звуки музыки, сразу отвернулся и обратился с каким-то вопросом к Рудольфу Петрвальскому.
Крепко стукнувшись о стену спиной, Гонзик не потерял самообладания. Он быстро швырнул брусок в голову Брина. Но и на этот раз Франц увернулся от удара.
— Дураки! Вот мои документы! — Франц Брин быстро сунул руку за пазуху.
Мгновенно оценив обстановку, Честмир Подземный нажал спусковой крючок. Грохнул выстрел. Франц Брин дернулся. Из его руки выскользнул уже выхваченный из кобуры пистолет и громко стукнулся о половицу. Одновременно прозвучали еще два выстрела.
— Быстро заберите у него документы, возьмите пистолет! И бегом через окно на задний двор! — скомандовал Честмир Подземный.
Эмиль Гонзик подскочил к убитому.
— Быстрее, быстрее! — торопил Подземный.
Рудольф Петрвальский выставил окно. Подпольщики выбрались наружу и огородами побежали к лесу. Духовой оркестр, удаляясь, все еще продолжал играть бодрый походный марш.