Пронзительные трубные звуки неслись над окраиной города.
Укрывшись за деревьями, Честмир Подземный и его друзья остановились.
— Посмотри, Петр, за нами никто и не гонится, — сказал Эмиль Гонзик.
— А тебе хотелось бы, чтобы нас поймали? — шутливо проговорил Подземный. Нервная улыбка скользнула по его побледневшему лицу. — Где документы этого проходимца?
— На. Вот его бумажник.
Честмир Подземный взял у Эмиля Гонзика черный кожаный бумажник. Раскрыв его, он вытащил несколько паспортов. На каждом из них красовалась фотография Франца Брина, и в каждом были вписаны различные имена и фамилии.
— Франтишек Покорный, Франтишек Шмидт, Франц Брин, — вслух перечислял Честмир Подземный. — А вот и Франта Великий. Конечно же, это он. А вы завели там с ним глупые разговоры. Хорошо еще, что я успел в него первым выстрелить. А то бы он перестрелял вас, как диких коз.
— Да! От этих пуль уцелеть трудно, — сказал Рудольф Петрвальский, разряжая пистолет Брина. — Калибр девять миллиметров. Я думаю, что это разрывные пули.
— Петр! Смотри, к дому Плахетки никто не подходит. Может быть, никто не слышал, как мы стреляли? — сказал Эмиль Гонзик.
— То правда же! — поддержал его Рудольф, вглядываясь в домик Плахетки.
— Я сам вижу. Но если туда зашли люди, пока мы бежали? Давайте подождем еще немного, тогда вернемся.
— Представляю, какое выражение лица будет у Яна Плахетки, когда он придет с работы и увидит у себя в горнице труп, — усмехнулся Гонзик.
— Надо его предупредить, а то, чего доброго, может наделать глупостей.
Рудольф Петрвальский кивнул. Выйдя из леса, он неторопливой походкой спустился по открытому склону.
— Тащите его в сени. В чулане спрячем, а ночью на огороде зароем, — распорядился Честмир Подземный, когда подпольщики вошли в дом, и первым подхватил тело убитого под мышки."
"Впятером затащили в чулан тяжелую ношу.