Давно уже он не видал такой красоты. А вокруг всё стегали и стегали выстрелы.
— Жив? — подошел запыхавшийся Гуляев. — Видел ты, кого угрохал, нет?
— Нет, — сказал Клешков."
"— Двух таких вояк, — покачал головой Гуляев. — Ну и банда! Они бы нас, как кур, перестреляли, если б не ты. Мы там все как на ладони, а пулеметчики наверху.
Клешков вслед за Гуляевым вошел в зал. В голове у него гудело, и он еще никак не мог прийти в себя с той секунды, когда прогнулось и стало заваливаться на бок тело гнедого.
В зале было полно бойцов, переговаривавшихся, хохотавших.
Увидев Клешкова, Мишка махнул ему рукой. Клешков подошел.
— А я думал, ты готов! — сказал он. — Я видел, как они тебя подсекли.
— Коня гробанули! — Фадейчев морщился от боли в руке и вертел головой. — Какой конь был!
Подошли и остановились невдалеке Бубнич и начальник.
— Ребята у тебя, — сказал Бубнич, поворачиваясь к начальнику, — оторви да брось!
Он подозвал Клешкова и Гуляева и сказал, оглядывая обоих:
— На уездной конференции комсы прямо так и скажу о вас, ребята: вели себя геройски. Молодцы комсомольцы.
— Я не комсомолец, — сказал Гуляев.
— Нет, так будешь, — сказал Бубнич. — Раз так сражаешься, обязательно будешь в комсомоле.
Начальник косо посмотрел на Гуляева и повернулся к Бубничу:
— А дела у нас дырявые, комиссар.
— Да-а, — сказал Бубнич, вертя головой и оглядываясь. В зал всё вносили и вводили новых и новых раненых. — А что, собственно, получилось? — спросил Бубнич. — Как это вышло? Против бандитов помогали, и, оказалось, бандитам же?
— А ну, давай пленных! — крикнул начальник. — А этих закопать! — крикнул он, указывая на трупы. — Наших будем хоронить отдельно.
— Кто эти-то? — спросил Бубнич, показывая на голые тела мертвых.
— Должно, наши — из совхозу, — ответил, появляясь, Фомич — взводный милиции. — Они завсегда так наших телешат. Всё сымают, стервецы.
— Их тоже отдельно закопать, — сказал Бубнич.
Комвзвода кивнул, ушел отдавать приказания.
Привели пленных. Один был взятый Клешковым мужик, второй — высокий босой малый, в распоясанной солдатской рубахе, третий — кряжистый бородач в полной солдатской форме, но тоже уже без сапог.
— Фамилия? — спросил начальник у парня.