Мир приключений, 1969 (№15)

Но я считаю, пока — подчеркиваю, пока — тебе нужно стоять в стороне от подполья. Работай в одном канале—люфтваффе. Новые самолеты, новые моторы, новое вооружение. Сконцентрируйся на Аугсбурге. Мы подберем там тебе помощника. Когда начнется война, выйдешь на связь с Перро. В третий, шестой, двенадцатый и так далее день войны ты встретишься с Перро в Тиргартене, на пятой аллее налево от центрального входа в семь часов вечера. Имей при себе свежий номер «Франкфуртер Цейтунг». Пароль: «Дядя Клаус». У Перро будет программа Берлинского ипподрома.

Подчеркнута третья лошадь в четвертом заезде. Получишь у него код, данные на выход. Остальное — по обстановке. Действуй самостоятельно. Перро — это связной Центра, надежный человек. Он ненавидит фашистов, как и мы. Во что бы то ни стало обзаведись собственным передатчиком. Время у тебя есть. Ясно?

— Понятно. К выполнению задания готов.

— Хорошо, Март, — Зяблов встал. — Командирован ты, считай, до дня победы. Дату поставишь сам. Верю: увидимся. Самый никудышный разведчик — мертвый разведчик.

Ты нам нужен живой.

Когда Март снова появился на улице, солнце садилось. Весь вечер он бродил по городу. «Бош! Бош! Бош! Победитель в стане поверженных».

В темно-синем безоблачном небе по гирляндам опознавательных огней угадывалась Эйфелева башня. Париж бесстрастно отдавал победителям свои огни, свои запахи, свою неповторимость. Под Триумфальной аркой, не затухая, плескался скорбный огонь на могиле Неизвестного солдата. И рядом, на карауле, ноги врозь, под сверкающей каской — неживое лицо — стоял, сторожа его, пленного, коричнево-рыжий в рекламном зареве солдат фатерланда.

Площадь Звезды... Расходятся, разбегаются асфальтовые лучи... И один луч, пересекая Германию, пересекал всю Европу, тянулся к России, к Москве, на Красную площадь.

Март пошел на восток по бульвару Гюисманса. Пошел навстречу своим, ожидая их, воюя рядом с ними.

ПРЕКРАСНАЯ ЭРИКА И РЮБЕЦАЛЬ

1По утрам оберштурмфюрер Вальтер Зейц настраивал себя на такие мысли и поступки, которые были присущи только должностному лицу.

Даже поиски невесты он рассматривал как сугубо служебное дело.

Рабочий день его начинался кропотливым разбором почты. Самому Зейцу мало кто писал: родных не осталось, берлинские приятели не вспоминали о нем. Мешок писем и бандеролей приносил ежедневно одноглазый солдат из военной цензуры. Осуществляя негласный надзор за душами служащих Мессершмитта, Зейц был в курсе многих глубоко интимных дел жителей Лехфельда.