Сначала обругал за то, что Аким честно исполнил свои обязанности: прибежал в участок и сообщил о повешенном. На чердаке всех собак на него спустил, потом за мешками отправил да еще заставил помогать Можейко тело нести, чтобы санитары во двор не сунулись. А какая благодарность за все труды? Пригрозил, что еще одно происшествие в доме – с места погонит. И голубей потребовал убрать.
Ему что за дело, когда хозяин разрешил и жильцам птицы нравятся?
За голубей больше всего Аким обиделся. Птичка мирная, добрая, красавцы писаные.
От таких мыслей у Акима вскипала темная злоба. Он вернулся к голубятне с зерном и водицей. Накормил, напоил своих деток. И стоял у клети, наблюдая за птичьей жизнью. Душой отдыхал.
Постепенно обида отпускала. Аким так увлекся голубями, что не заметил, откуда на чердаке взялся человек. Был он довольный высокий, крепкий, что-то бормотал и будто не мог найти выход. Наученный горьким опытом, Аким затаился, наблюдая, что будет.
На вора вроде не похож. На чердаке и красть нечего. Пришлый потыкался и заметил слуховое окно. В которое голуби прилетают. К нему Аким лесенку небольшую приставил. Чтобы вылезать на крышу и смотреть, как его стая кружит.
Только Аким подумал: «Как бы не полез», как тот стал по ступенькам карабкаться.
– Эй, куда собрался! – крикнул дворник.
Человек не услышал. Высунулся в окно по пояс и вот уже ногами перебрался на крышу."
"– Стой! Стой! – закричал Аким и побежал к окну.
Кровля с виду надежная, а как ступишь неловко, нога соскользнет – и поминай как звали. Акиму лазить по крышам привычно, каждую зиму снег скидывает. А этому чего вздумалось? Аким только в окошко пролез, как человек стал медленно наклоняться вперед.
– Сорвешься, дурень!
Дворник изо всех сил тянул руки, чтобы ухватиться за брючины или пальто.
77
Мадемуазель Волант прогуливалась по каналу с видом туриста, осматривающего памятники. Ванзаров следил за ней из окна.
Взлетела стайка голубей. Он поднял глаза и увидел, что на краю крыши стоит…
Ничего нельзя было сделать. Даже если разбить окна. Даже если неведомая сила перенесла бы его через канал. Все равно – бесполезно.