Так говорил себе Тингл. На самом деле его боль была гораздо острее — такой острой, что он боялся, как бы она не прорвалась наружу. Случись это — и ему придется, по крайней мере частично, перевоплотиться в Кэрда. Он не мог этого допустить.
«Но ты же не знаешь наверняка, что Озма убита», — твердил он себе.
Напрасные слова. Он знал.
— Ну, что скажешь? — спросил Паз.
— Извини. Я задумался.
— Это что, такой болезненный процесс?
Тингл заставил себя улыбнуться.
— Больно только, когда смеюсь.
— Это еще кто такой?
— Так, историческая аллюзия, имеющая, боюсь, исторические корни. Не имеет значения, шеф. Я раздобыл насчет Сник все, что было возможно, и все-таки не знаю, вправду ли она гоняется за Грилем или это только прикрытие, а нужен ей я. Мне… нам всем… в общении с ней придется импровизировать. Я уверен, что совет уже предпринял что-то относительно нее, так что без помощи мы не останемся.
— Нет проблем, — сказал Паз, у которого по лицу каплями струился пот. Выходя, он добавил через плечо: — Свяжись со мной перед уходом, если будешь уходить.
— Обязательно.
Тингл откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Через две минуты ему позвонила Нокомис.
— Нашел что-нибудь для меня?
— Нет еще, дорогая. Текучка заела. Даже не знаю, когда смогу взяться за это дело.
— Оно не терпит отлагательства, это дело, — нахмурилась она. — Промедление смерти подобно! — Она закатила свои большие карие глаза и скорчила гримасу.
— Займусь при первой возможности, — сказал он.
Она предупредила, что время обеда переносится с семи часов на восемь.
"В другое время Тингла бы это позабавило. Теперь он распрощался с Нокомис, сказав, что ему надо идти. Не мог он болтать с ней о ее пустячных делишках в столь трагический и опасный момент.