Иммер, пришедший починить замок, обнаружил Тингла в ванной. Он положил пистолет Тингла в собственную сумку, а потом позвонил в больницу. Тингл наскоро рассказал Пазу об органиках и неизбежном допросе.
— Думаю, это можно будет уладить, — сказал Паз. — Я передам кому следует. Ну и дела! — Он помолчал, потом добавил очень тихо и осторожно: — Но у меня, Боб, новости еще хуже.
— Погоди! — сказал Тингл. — Жена идет! — И через несколько секунд: — Давай быстро. Она с кем-то разговаривает в коридоре.
— Я получил запись, — сказал Паз.
— Боже! — сказал Тингл. — Ладно, теперь жена точно возвращается. Договорим после.
Он отключил связь и уронил руку. Внутри что-то трепетало — что-то, пытавшееся освободиться и завладеть им. Он знал, что это горе, но глубоко упрятанное, замкнутое под спудом. Горе Джеффа Кэрда, потерявшего жену.
Нокомис вошла в комнату и спросила:
— Ты с кем-то говорил?
— Нет, почему ты так решила? — То, что билось в нем, теперь утихало.
— Я видела, ты держал часы у рта. Ты, наверно…
— Нет, я ни с кем не разговаривал, просто вытирал рукой рот. Бога ради, Нокомис! Если бы людей классифицировали с помощью грамматики, ты стояла бы в винительном падеже!
Она вздрогнула, сердито посмотрела на него и произнесла:
— Тебе уж и слова нельзя сказать!
— Извини, дорогая. Это, наверно, потому, что я ударился головой.
В такси, по дороге домой, Нокомис сказала:
— Все-таки это странно, ты не находишь? Что могло у нас быть такого, чего нет у других? А может, ты не сказал мне чего-то и есть такой человек, который тебя ненавидит и настолько безумен, что хочет отомстить? Возможно, это женщина? Ты никогда не говорил ни о ком, кто мог бы питать к тебе такую ненависть, но…
Тингл сказал ей, что нуждается в покое, пока не почувствует себя лучше.
"Спустя несколько минут Тингл немного успокоился и попытался уговорить жену вернуться на работу. Но она не соглашалась оставить его, не будучи уверена, что он совсем оправился после падения.