— Ты разыгрывала свои оргазмы?"
"— Что ты! Я этим не занимаюсь!
— Ну, извини. Наверно, это как-то связано с питанием или с биоритмом.
— Я тебя прощаю, хотя, честно говоря, и прощать-то нечего. Выкинь из головы.
Они направились в ванную, и Думский подумал, что нечего было и жаловаться, раз она не придает этому значения. В ванной они застали Йена Маркуса Уэллса и Руперт. Моясь, Дунский старался поймать взгляд Руперт и дать ей понять, что им надо переговорить. Но она принимала душ и на него не смотрела.
Они вернулись в гостиную и еще четыре минуты ждали оставшуюся пару.
Руперт легла на кровать и вытянулась, заложив руки за голову, выгнув спину, уставив совершенные конусы своих грудей сосками в потолок.
— Давай пропустим секс, Руперт. У меня… у нас неприятности. Надо поговорить.
— Большие неприятности? — сказала она, садясь.
Он кивнул и сжал ее руку. Кратко изложив ей события двух последних дней, он сказал:
— Как видишь, надо решить что-то насчет сегодняшних действий. Придется обойтись без многого из того, что мы делаем обычно. Но внимания к себе при этом привлекать нельзя.
Она содрогнулась:
— Этот Кастор… поверить невозможно… какое чудовище!
— Его надо найти и остановить. Потом мне надо выяснить, где находится Сник, и добиться от нее правды.
— А если она для нас опасна?
— Не нравится мне это, но ее придется каменировать и где-то спрятать.
— Ну, лучше уж она, чем мы, верно?
— Наверное.
— Но если мы так поступим, то окажемся не лучше ее.
— К черту. Этикой я займусь, когда нужда заставит. Прежде всего надо найти Сник. Придется встретиться со связным.
— Как же ты будешь допрашивать Сник? Нельзя ведь допустить, чтобы она тебя узнала. В противном случае ее придется каменировать, каким бы ни было ее задание, — ведь она органик.
— Она будет под глубоким химикогенным гипнозом. И не вспомнит меня, когда очнется.
— Бедная Озма, — сказала Руперт. — Она погибла из-за того, что была твоей женой.
— Мне жаль, что я вынужден был рассказать тебе о ней.