Это произошло вчера, без десяти двенадцать — в пятницу, выходит.
— Боже! Значит, всему конец!
— Говори тише. И веди себя естественно, что бы ни испытывал. Больше никаких вопросов.
— В этом замешана Сник?
— Я же сказал — хватит вопросов.
Дверь через три квартиры от Ома открылась, и оттуда вывалилась шумная хмельная парочка. Мадж отпрянул, точно боясь запачкаться.
— Эй, Чарли, — сказал мужчина. — До встречи в «Изобаре».
— Может, и увидимся, — сказал Чарли. — Пока что у меня срочное дело. Не знаю, успею ли на работу вовремя.
— Мы выпьем за твою удачу и успех, — сказала женщина.
— Давайте.
В лифте Чарли сказал:
— Я знаю, ты не хочешь, чтобы я задавал вопросы. Но хоть на работу я пойду? А если нет, то под каким предлогом?
— Думаю, об этом позаботятся.
— Ладно — тогда это, может, уже не будет иметь значения.
Мадж пристально посмотрел на него:
— Держи себя в руках, парень. В тебе нет ничего от иммера, ей-Богу.
Перед самой остановкой лифта Мадж все-таки не сдержал любопытства:
— И на кой черт иммер должен здесь жить?
— Помни, никаких вопросов.
Как объяснить Маджу, что он построил — нет, вырастил — разных людей на каждый день недели? И что в основе каждого из характеров лежат какие-то черты, которые сосуществовали в нем, хотя и не гармонично, когда он был только Джеффом Кэрдом? Он был консерватором и либералом, пуританином и сластолюбцем, неверующим и жаждущим веры, сторонником твердого режима и мятежником, педантом и неряхой. Из множества конфликтующих элементов своего характера он вырастил семь других.
Выйдя из лифта в подземный гараж, Ом вдруг явственно увидел сон, который пытался вспомнить. Ему снились все семь его воплощений в Центральном парке — они катались верхом в тумане. Потом они явились с разных сторон и развернули своих лошадей так, что крупы составили семиконечную звезду — или букет из конских задов.
«Что это мы делаем тут, на дорожке молодоженов?» — спросил Джефф Кэрд.
«Женимся, конечно», — сказал отец Том Зурван.
«Больше похоже на развод, — немелодично засмеялся Чарли Ом. — Сначала развод, потом свадьба. Точно!»
Джим Дунский извлек откуда-то шпагу, отсалютовал ею и крикнул: «Один за всех и все за одного!»
«Семь мушкетеров!» — заорал Боб Тингл.
«Пусть победит лучший!» — сказал Уилл Ишарашвили.