И знаете, что еще ни одно правительство не обеспечивало такого изобилия, хорошего жилья для всех, всяческих излишеств, бесплатного образования и медицинского обслуживания…
— Помилосердствуйте, — вскинул руку Кэрд. — Скажите лучше, смогу ли я когда-нибудь выйти отсюда и снова занять свое место в этом обществе.
— Очень возможно. По моему мнению, у вас есть все потенциальные возможности вылечиться полностью. Но…
— Но?
— Есть еще политические соображения. Не хочу вас огорчать, но всемирный совет весьма недоволен, и народ требует наказания.
— Стало быть, даже и в нашем, почти образцовом обществе, — со вздохом сказал Кэрд, — политики толкуют закон по своему усмотрению.
Врач сделала гримасу.
— Есть ситуации, в которых… впрочем, неважно. Сказать по правде, Джефф, вам и прочим иммерам еще повезло, — что вас не каменировали сразу же после суда. И хорошо, что суд вообще состоялся. Вы все могли бы, конечно, избавить государство от лишних расходов, если бы покончили с собой еще перед арестом.
— Еще одна измена, — сказал Кэрд.
Он не чувствовал за собой вины. Чувство вины, как и многое другое, смыли те его слезы. Вода камень точит.
Наступило долгое молчание. Затем врач с заметным нежеланием сказала:
— Мне поручили — точнее, приказали — сообщить вам, что детектив майор Пантея Сник требует разговора с вами. Она хочет поблагодарить вас за то, что вы спасли ей жизнь.
— Сник? — улыбнулся Кэрд. — Неужели это правда?
— Зачем бы я стала вам лгать?
— Это так, риторический вопрос. Ну и ну! Знаете, у меня почему-то такое чувство, что я все-таки увижусь с ней.
— И это чувство делает вас счастливым — не знаю только почему. Вы должны понимать, что ни малейшей возможности увидеться с ней для вас не существует. А предчувствия — всего лишь предрассудок.
— А мне кажется, что предчувствия вырабатывает заложенный в нас биологический компьютер.
— Просто в схемах электронного компьютера нет такого понятия, как надежда. Надежда не содержит в себе информации. Это иррелевантное электромагнитное поле.