Моя любимая, одна одновременно, олицетворяла Невинность, Красоту и Любовь. Ирэн — само совершенство. Глаз оторвать было невозможно.
— Любимый, а как же, контроль обстановки, и все такое? Или ты решил меня окончательно смутить? — прикрываясь полотенцем, с улыбкой, спросила девушка. — Мне конечно приятно, что ты такими влюбленными глазами смотришь на меня, но давай пока оставим во мне некую загадку, на потом. Да и температура воздуха не летняя, одеться надо.
— Согласен, — еле выдавил из себя слово, пораженный красотой девушки.
Ирэн быстро вытерлась и переоделась в чистую одежду. Я тем временем пошел в пещеру, вынес наши пожитки и начал вытряхивать их. Несмотря на то, что я все прикрыл до начала копательных операций, пыли на вещах было достаточно. Затем произвел чистку всего нашего арсенала. И только после этого позволил себе помыться. Ирэн в это время охраняла, и естественно рассматривала меня, скажем так, без одежды. Я в отличие от любимой не смущался, мы в походе, можно немного отступить от всяких там этикетов и моралей, не переходя черту приличия.
Кофе, сваренный в трофейном котелке из трофейного пайка, показался нам наивкуснейшим из всех, ранее выпитых.
Затем начал изучать карты боевиков. Неплохой у них был начальник штаба, все обозначения нанесены грамотно, с указанием времени и дат. По всему выходило, что на нашем маршруте, есть еще два довольно крупных оазиса, свободных от чьего-то присутствия. Внимательно изучив предполагаемый маршрут движения боевиков, я пришел к выводу, что они торопились попасть в Эт-Танф, на военную базу США.
От рассматривания карт и размышлений меня оторвал рев верблюда. Откуда тут взялся драмадер, я не стал задумываться, а просто встал, прихватив кусок веревки, и пошел на его голос. Животное приближалось к оазису в одиночку. Никакой упряжи и вьюка на нем не было, может, дикий или давно сбежавший от хозяина.
Животное, припав к воде, не отрывалось минут пять, втянув себя не менее десятка ведер, а может, мне так показалось. Затем я подвел верблюда в остаткам кустарника. С какой жадностью началось уничтожение растительности, словами не передать.