Я нашел постоялые дворы, где часто бывал, и лавки, где не раз делал покупки, мне даже удалось узнать некоторых старых знакомых, – конечно, прошедшие пятнадцать лет оставили и на них свой отпечаток. Однако никто не воскликнул от удивления или радости, увидев меня. Лишь мальчишки, уплетающие горячие пирожки, с интересом поглядывали на незнакомца. Я купил пирожок за медяк и съел его на ходу. Вкус перца и мясной подливки с кусочками рыбы совершенно не изменился – значит Баккип хоть в чем-то остался прежним.
Маленькая свечная лавка, когда-то принадлежавшая отцу Молли, превратилась в мастерскую портного.
Никто не горел желанием вступить в беседу с мрачным незнакомцем, пьющим в одиночестве, но я прислушивался к чужим разговорам. Если у Чейда и произошло нечто серьезное, никто об этом не знал. Люди болтали о предстоящей помолвке принца, жаловались на войну между Удачным и Калсидой, мешающую нормальной торговле, ворчали относительно странной погоды. С ясного ночного неба молния ударила в крышу старого склада, расположенного возле замка.
В прошлый раз я покинул Олений замок в гробу. Конечно, я не мог вернуться тем же способом, но и через главные ворота замка мне входить не хотелось. Когда-то меня прекрасно знали все стражники. Конечно, я сильно изменился, но рисковать не следовало. Поэтому я направился к тайному лазу, который обнаружил Ночной Волк, когда был еще совсем маленьким волчонком. Именно через эту брешь в обороне Оленьего замка королева Кетриккен и Шут однажды сбежали от козней принца Регала.
Но когда я добрался до прохода, выяснилось, что стены починили много лет назад и все вокруг успело зарасти чертополохом. Однако чуть поодаль на вышитой мягкой подушке сидел, скрестив ноги, золотоволосый аристократ и виртуозно играл на дудочке. Когда я приблизился к нему, он завершил мелодию изящной руладой и отложил инструмент в сторону.