И хотя королева Кетриккен, взойдя на трон в качестве регента юного принца Дьютифула, первым делом издала указ, запрещающий суды подобного рода, и приказала уничтожить Круги, никаким королевским эдиктом не погасить жажду крови, разбуженную Регалом.
На следующее утро я проснулся очень рано, с ощущением мира и покоя в душе и в прекрасном настроении. Ночной туман еще не рассеялся, и на моем одеяле сверкала россыпь капель росы. Я несколько мгновений лежал, бездумно глядя в небо сквозь зеленое кружево веток у себя над головой.
Голова у меня не болела. Я бы с радостью повернулся на бок и проспал целый день, но никак не мог решить почему – я устал или просто хотел вернуться в умиротворение своих снов. Я заставил себя сесть.
Ночной Волк куда-то ушел. Мои спутники все еще спали. Я разворошил угли и подбросил в почти потухший костер хвороста, только после этого сообразив, что готовить нам нечего.
Я напился из ручья и вымыл лицо холодной водой. День обещал быть теплым. Пока я мылся, вернулся волк.
Мясо? – с надеждой спросил я.
Нашел мышиную нору. Сам всех съел.
Ничего.
Я еще не настолько хотел есть. Пока.
Волк принялся пить рядом со мной, затем поднял голову.
Куда ты ходил прошлой ночью?
Я понял, что он имеет в виду.
Не знаю. Но у меня было ощущение безопасности.
Здорово. Я рад, что ты можешь бывать в таких местах.
Я уловил в его мысли грусть и взглянул на него повнимательнее. На мгновение я увидел Ночного Волка таким, каким видит его чужой человек. Старый волк с поседевшей мордой и поджарыми боками. Недавняя встреча с кошкой все еще давала о себе знать. Не обращая внимания на мое беспокойство, он уставился в ручей.
Рыба?
Я позволил раздражению прорваться в свои мысли.
– Ни намека, – проворчал я вслух. – А здесь должно быть полно рыбы. Смотри, куча растений, мухи, мошки. Но рыбы нет.
Волк послал мне расплывчатую мысль – словно пожал плечами, дескать, такова жизнь.
Буди остальных. Пора идти."
"Мои тревоги ему были не нужны. Бессмысленный груз, волнение, на которое не следует обращать внимание. Когда я вернулся в лагерь, мои спутники уже просыпались. Говорить особенно было не о чем.