Лошадь принца следовала за нами, довольная, что драка осталась позади. Ее вполне устраивало, что она следует за другой лошадью. Кажется, я крикнул Шуту, чтобы он уходил. Каким-то непостижимым для меня образом ему удавалось удерживать разъяренную кошку на месте. Мужчина на боевом коне крикнул, что мы похитили принца, однако возникший переполох – люди, лошади, кошки – мешал ему что-либо предпринять.
По-прежнему держа в руке меч, я мчался вперед. Я не мог позволить себе оглянуться и проверить, последовал ли за мной Шут.
Когда я бросил на него первый взгляд с тех пор, как мы бежали, я увидел, что у него плотно сжаты губы, а в глазах застыло выражение отрешенности. Я знал, что, прячась в кустах, за нами следует разъяренная кошка. Когда мы спускались по особенно крутому склону, я услышал треск веток чуть выше и позади нас, а потом знакомый голос – Шут уговаривал Малту скакать быстрее.
– Ты цел? – спросил я.
– Кажется, – ответил он и, поправив воротник, застегнул его у самой шеи. – А принц?
Мы оба посмотрели на Дьютифула. Я ожидал, что он будет возмущаться, поведет себя вызывающе, но он покачнулся в седле, и я увидел, что у него остекленели глаза. Потом он посмотрел на меня и нахмурился, словно столкнулся с непонятной загадкой.
– Мой принц? – с беспокойством спросил его Шут голосом лорда Голдена. – Вы здоровы?
Несколько мгновений он просто рассматривал нас, потом словно очнулся и дико закричал:
– Я должен вернуться!
Он попытался вынуть ногу из стремени, но я пришпорил Вороную, и мы сорвались с места. Я услышал возмущенный вопль и, оглянувшись, увидел, что принц отчаянно цепляется за луку седла, пытаясь сохранить равновесие.