Пренебрежение, с которым она говорила о них, не только оскорбило меня, но и заставило понять, что мы по-разному смотрим на многие вещи. Быть может, если бы мы постоянно жили вместе, разногласия проявились бы давно. Но перерывы в отношениях не способствовали философским дискуссиям, да и практических вопросов нам не приходилось решать. Мы встречались, когда того хотела Старлинг. Она делила со мной стол и постель, пела и смотрела, как я работаю по дому, но не разделяла моей жизни. Наши мелкие размолвки забывались от одного ее визита до другого.
Шут предупреждал меня: «Она не испытывает подлинной привязанности к Фитцу, ты же понимаешь, ей важно, что она знала Фитца Чивэла и может рассказывать об этом». Возможно, несмотря на прошедшие годы, для нее ничего не изменилось.
Я сдержался и промолчал, но Старлинг приняла мое молчание за сомнение. Она сделала глубокий вдох и устало улыбнулась мне:
– О Фитц. Мы нужны друг другу, хотя сами не хотим в этом признаться. – Она тихонько вздохнула. – Собери к столу. Мне нужно одеться. Нельзя обсуждать такие вещи с утра, на пустой желудок.
На меня снизошли спокойствие и терпение. Пока Старлинг одевалась, я приготовил завтрак. Я понимал, что решение принято.
И вдруг я все понял – точно холодная капля воды проползла по спине.
– Ты знала, что Чейд собирается меня навестить.
Она на мгновение опоздала удивленно приподнять брови.
– Чейд? Приезжал к тебе?
Я думал, что некоторые навыки позабыты мной навсегда. Способы мышления, которым терпеливо учил меня искусный наставник на заре моей юности.