Моя жабья подруга вытаращила глаза:
— Что? Это та, которая от чертей? Да они же почти никому её не отдают, берегут, как самое ценное!
— Кх-ха... - откашлялась я, мысленно поминая змея недобрым словом.
— Везучая ты. - проронила Пипа.
Думаю, не стоит рассказывать ей об истинном эффекте перцовки. Странно, я, вроде, достаточно воды попила, но жар засел в голове и не думает уходить.
У меня перед глазами предательски помутнело, после чего голос восстановился и я неожиданно бодро выпалила:
— А пойдём танцевать!
Из головы разом вылетели все переживания и обиды.
До упаду!
Дальнейшие события вспоминаю с трудом. Кажется, мы с Пипой оторвались по полной. Помню, как носилась с факелом, прыгала через костёр. Причём трижды, на бис."
"Подговорила болотниц отнять у чертей весь халявный самогон. Потом - резкий провал в памяти, и, хоп - я уже выпиваю с местными старыми ведьмами. Те говорят, что к ним в домики ни один змей не проберётся.
Кажется, я пообещала их навестить и звала тётушками.
Угостила Полушу и Ферцию перцовкой, отнятой у чертей. Вместе с ними пыталась научиться летать. В прямом смысле слова - я сиганула с высокой сосны на поле и была спасена Вальдесом, вовремя сорвавшемся ловить «недалёкую кикимору». Пф, я очень даже далёкая, грубиян!
— Нинель, лапушка, может, тебе хватит? - его слова отчётливо врезались в сознание, но я и не думала успокаиваться.
Вместо этого - потащила Вальдеса танцевать. Хранитель честно плясал со мной долгое время, но потом сбежал. Как и все мужики. Вот козёл.
В моём сознании перемешивалось прошлое с настоящим, а потому я громко заорала:
— Влад, только попадись мне!
И, грозно потрясая палкой, пошла в леса, искать «виновника». Пипа, к слову, мой яростный порыв не только оценила, но и лично поддержала. В итоге. Проснулась я, когда уже рассвело, под какой -то сырой корягой. Но с Пипой в обнимку.
Жабка зевнула и лениво потянулась, а потом ловко выпрыгнула из моих объятий:
— Эх, хорошо время провели, подруга!
Я обвела мутным взором окружающий лесок и нервно икнула.
— По-моему, тебя теперь вся нечисть опасается, - заливисто хихикнула Пипа, - до сих пор помню морды тех чертей, когда ты напала на них, требуя самогон, а потом облила их болотной жижей.