— Волшебный порошок, - пояснила ведьма, - размешаешь одну ложку в воде, выпьешь -и в миг станешь белокожей человечкой.
Звучит отлично, но.
— В чём подвох? - прямо спросила я у ведьмы.
— Вода - отныне враг твой, кикимора, - язвительно хмыкнула та, - как только большая часть твоего тела намокнет - снова зелёной станешь.
— У-у-у. - потянула я. - А морская вода считается? Что же это, мне теперь руки мыть нельзя?
— Руки - можно, - закатила она глаза, - под дождь попадать не советую. И, да, море -считается.
Я вздохнула, глядя на желанный порошок.
— Сейчас иди спать. На утро отправишься к людям.
Она предложила мне для сна обычную койку, но я так соскучилась по уюту! Ах -х, не спать в грязи... Просто волшебно.
Я дрыхла очень крепко и почти без сновидений. Иногда мне чудился мистический шёпот и хлопание крыльев совы. На утро запах свежеиспеченного хлеба поднял меня с деревянной койки и заставил хищно дёрнуть носом.
— Г оспожа Ферция. Можно хлебушек? - мило осведомилась я.
Ведьма насмешливо фыркнула и кивнула, предлагая мне чай и завтрак. Вкус у чая был странный. По коже поползли мурашки и я охнула, потому что голова внезапно закружилась.
— Что за. Чай? - прохрипела я.
— С порошком твоим, - пожала плечами Ферция, - сама же хотела.
Я охнула, подскочила и понеслась к мутному зеркалу. О, боже! Да это же я! Нинель вернула-ась! Белокожая, с каштановыми кудрями.
Вот только.
Я смущенно прикрылась.
— А. А куда делось моё платье из тины? - пробормотала растерянно.
— Оу. Побочный эффект порошка, - призналась ведьма, - твоя кожа изменила свойства, вот тина и не липнет. Наследила ты знатно.
Да, теперь моё болотное великолепие лежало на деревянном полу. Как -то стыдно.
С тяжелым вздохом ведьма открыла резной сундук и выудила из него серенькое длинное платье, да накидку.
— Старенькое, - буркнула она, - но тебе должно пойти.
— А бельё? - смутилась я.
— Уж извини - без него походишь, - хохотнула Ферция.
Гхм. Ладно, придётся так. Главное, случайно не оборонить одежду по пути, а то позор моей голой заднице.
— Тебе лет-то сколько, девка? - задумчиво спросила женщина.
Я запнулась. Немного подумала, а потом неуверенно сказала:
— Ну, было двадцать пять...
А сейчас уже не знаю. Я вроде и похоже на себя прежнюю, а вроде и моложе выгляжу.