– Тогда пошли.
Мужчины оба понимала, что участок провинциального городка не место для разговоров по душам. Лишние уши им ни к чему.
Их никто не задержал. Были косые взгляды в их сторону, соблюдение формальностей. Но лишних вопросов никто не задавал.
– Ты их чем запугал? – спросил Матвей, когда они садились в такси.
– Твоей ксивой. На, держи. Возвращаю.
Когда в ладонь Ионова легла красная корочка сотрудника Центра, что-то ёкнуло в груди. Давно позабытое чувство принадлежности к особому братству. От уголков мужских глаз побежали сеточки морщин, а кадык нервно дернулся.
"– И ещё… – Алексей, откинувшись на подголовник, закрыл глаза. – Прежде чем ты начнешь мне высказывать претензии и рассказывать о моих козлиных качествах, позволь сообщить несколько интересных новостей. Первая – Перинова ушла из Центра. Её попросили. Что-то она там снова напортачила, вдаваться мне в подробности было некогда, надо было рвать когти к вам. В общем, эта дамочка подалась на ТВ. Правда, её предупредили – хоть одно слово о Центре, и… Что подразумевается под «и» мы оба знаем, – Лешка говорил бесцветным, просевшим от усталости голосом.
Матвей так же откинулся на сиденье, продолжая удерживать красную книжечку в руках. Он правильно предположил способ его вытаскивания из камеры. С сотрудниками Центра разговоров не вели. Вернее, сотрудники ни с кем из силовиков разговоры не вели. Сталкер даже не дернулся ни разу. Его «закрыть» может только сам Центр. Остальным он недоступен.
Где-то в глубине души Матвей знал, что его возвращение в Центр – вопрос времени.
И это время пришло.
– То есть, меня будут трепать по особым случаям?
– Угу.
– Эй, Соломов, ты спишь что ли? – с легким недоверием переспросил Матвей, хмуря брови.
– Угу… пять минут… до отеля? Лады?
Ответа от него не требовалось. Алексей скрестил руки на груди и засопел.
Уморился парень.
Поставленные задачи выполнил, теперь можно и расслабиться. Самую малость.