А Антонио мне даже полный стакан пива нацедил, чтобы не скучно, значит, ожидать было…
Через полчаса появился Эухенио, весь мрачный, как грозовая туча в мае месяце. Заходить даже в наш двор не стал, а просто сделал мне знак, чтобы следовал за ним.
— Ты же русский, — сказал он мне на вполне различимом русском языке, но со странным акцентом.
— Ну да, — не стал отказываться я, — а ты откуда наш язык знаешь?
— Да выучил пару сотен слов, — усмехнулся он, — по случаю. А товарищ твой где?
— Он отказался участвовать в вашем деле, — ответил я, — поехал в Манилу.
— Аааа, — протянул старичок, — понятно… так даже лучше будет.
— А куда мы идем? — спросил я, когда мы миновали уже добрых три перекрестка с такими же деревенскими улицами.
— В хорошее место, — неопределенно выразился он, — уже почти пришли.
И мы свернули в приоткрытую калитку очередной местной хибары, у которой вместо крыши были пальмовые, по-моему, листья. Последнее, что я увидел, это было двое местных товарищей в камуфляже, каждый причем с автоматом Калашникова за спиной, они сидели за столиком в углу двора и оживленно о чем-то беседовали.
— Очухался? — спросил дедушка Эухенио, заметив мое движение.
— Что вам надо? — спросил я, поморщившись, голова раскалывалась просто напополам.
— Сейчас будешь лечить бойцов нашей армии, — просто ответил тот.
— Так вы партизаны что ли? — пришла мне в голову такая простая мысль, — против официальных властей воюете?
— Угадал, — ответил дедок, — мы Новая Народная армия или Багонг Хукбонг Байан по-нашему, боремся с продажными тварями из Манилы.
— Совсем незачем было меня по голове бить, — заметил я, — могли бы и на словах пояснить.
При словах, обозначающих название оппозиции, к нам подтянулись те двое граждан в униформе плюс еще какой-то хлыщ в обычной одежде, чуть ли не в джинсах.
— Для надежности решили так сделать, — пояснил Эухенио, — чтобы ты не дергался. Теперь слушай свою задачу на сегодня.
* * *"
"Задача оказалась не так, чтобы очень сложной, но заковыристой… к хилерам, как я понял, хитрый дедок Эухенио никакого отношения не имел (попутно возник вопрос, какого ж хрена старый хрыч Антонио мне такую легенду про него скормил), а имел он прямое отношение к этой вот повстанческой армии, называющей себя Новой и Народной.