Однако ты не представил свою прелестную спутницу.
Я тут же исправился:
— Это Леночка… Елена Станиславовна то есть Воронова, лейтенант Советской армии, между прочим.
Лена слов из себя выдавить не сумела, а только поклонилась в разные стороны.
— Это хорошо, что Воронова… — задумчиво ответил Брежнев, — в Министерстве обороны есть такой генерал-лейтенант Воронов, Станислав Сергеевич кажется… не родственник тебе будет?
— Это мой папа, — пискнула она и опять замолкла.
— Это хорошо… — повторил Ильич, но продолжил совсем про другое, — я тебя чего позвал-то, Петя… мне Галюша тут рассказала, что ты концерт какой-то хочешь организовать ко дню милиции…
— Так точно, Леонид Ильич (при всем честном народе я уже не стал называть его дядей — а то скажут, что в племянники набиваюсь), есть такая мысль… большая часть организационных дел уже выполнена, остались незначительные мелочи.
А потом, глядя в настороженные глаза генсека, я счел нужным детализировать проблему.
— Зал будет снят в Центральном доме работников МВД, это на Лубянке…"
"— Я знаю, Петя, — успокоили меня генсек, — ты продолжай, не останавливайся.
— Перечень выступающих практически полностью согласован, список реприз и номеров находится в стадии утверждения, там тоже никаких неожиданностей не ожидается.
— И кто же входит в этот список? — это спросил уже Чурбанов.
— Миронов с Ширвиндтом, это главные лица будут, — ответил я, — так называемые хэдлайнеры.
— Миронову и Менакера давно не слышал, — пробормотал Брежнев, — это хорошо, что вы старую гвардию не забываете…
— Стараемся, Леонид Ильич, — это все, что я нашелся сказать в ответ.
— Надо будет посетить этот ваш концерт… — продолжил Брежнев, — ты мне напомни накануне.
— Обязательно, — отозвался Чурбанов, — и напомним, и обеспечим доставку, — а потом он обратился уже непосредственно ко мне, — я краем уха слышал, что ты там армейских ребят хорошо продернул, верно?
— Да, — вздохнул я, — один из номеров это пародия на ретивого полковника, которого назначили руководить одним творческим коллективом.
— Это хорошо, это хорошо, — пробормотал Брежнев, а тем временем прозвучал звонок об окончании антракта.
Я было хотел откланяться, но Ильич меня задержал движением руки.