— Можно просто Марина, — подала она мне руку.
— Ну вы тут поговорите пока, — засуетился он, — а я чай приготовлю, — и скрылся за дверью.
А я пододвинул стул к дивану с Мариной, тяжело вздохнул и принялся за привычное уже дело.
— Какие проблемы, Марина? Выкладывайте все, как на духу.
Марина ответно душераздирающе вздохнула и вывалила ворох своих затруднений… там ерунда по большей части была, но одно место заставило меня сильно напрячься.
— Про потерю ориентации и равновесия поподробнее пожалуйста, — попросил ее я.
И она рассказала поподробнее… в дверь просунулся ее супруг, но она мановением руки показала, что ему тут не место, он и убрался обратно на кухню или куда там.
— Понятно, — ответил я после пояснений Марины, хотя если честно, понятного стало ненамного больше, — начнем тогда что ли… помолясь…
— А зачем молиться? — испуганно спросила она.
— Это фигура речи такая, — пояснил я, — примерное значение — медленно и осторожно… ложитесь на правый бок лицом к стенке… хорошо… и не двигайтесь минуты две-три, я скажу, когда закончится.
Через отмеренные две минуты я скомандовал ей садиться и позвал из кухни Цуканова. Тот быстро вошел, предельно собранный и встревоженный.
— Значит так, Георгий Эммануилович и Марина… эээ…
— Витальевна, — подсказала она.
— Точно, Витальевна. Вы вдвоем можете спокойно выслушать трагическое известие? — продолжил я, вспомнив доктора Рамека из «Аэроплана».
— Мы постараемся, — ответил не по тексту Георгий (так-то в кино в ответ кричали «нет»).
— У Марины Витальевны рак головного мозга третьей степени… правое полушарие, задний отдел теменной коры, если это вам что-то скажет…
— Скажет, — с видимым усилием кивнул Цуканов, — что-нибудь можно сделать?
— Надо было раньше принимать меры, — строго отчитал я его, — проблемы-то у нее наверно не вчера начались?
— Верно, — сказала Марина, — месяца два уже как.
— Ну тут уже ничего не сделаешь, машины времени у нас под рукой нет, будем исходить из имеющихся возможностей, — продолжил я.
— Госстрах, — закончил он за меня эту мысль. — Попробуй, Петя, а если получится, то моя благодарность не будет иметь границ…
— В пределах разумного, — это я уже за него завершил фразу. — Окей, как говорят наши друзья из-за океана, первый сеанс я сейчас сделаю, а там уже по обстоятельствам работать будем.
— Что-нибудь надо для этого? — засуетился Цуканов.