Яне нужен был этот час блаженного ничегонеделанья, чтобы проанализировать прошедший день, полный неожиданных событий, и наметить план действий на следующий.
Она сделала воду настолько горячей, насколько можно было терпеть. От неё призывно шёл пар. Яна добавила в бадью несколько капелек моющего ароматного масла и погрузилась по самый подбородок.
Мысли потекли плавно, обрабатывая события в обратном хронологическом порядке — первым вспомнилось то, что произошло последним, а именно — спасение Бонифаса.
Яне очень не хотелось тревожить мирное чаепитие дворецкого и булочницы, и поэтому она откладывала спасательную операцию до последнего.
— Да как вы смеете!
Ещё и усилила её словами:
— Чтобы ноги вашей здесь больше не было до завтра!
А это, надо понимать, было приглашение на ещё одну чайную церемонию?
Яна видела, как Бонифас вышел через калитку, сияющий и довольный, и направился к лавке, не замечая ничего вокруг.
Сначала он категорически не хотел расставаться с булавкой-артефактом, так как пребывал в полном восторге от его магического действия.
— Муазиль Вивьен, я никогда не сомневался в вашем таланте артефактора, но с этой булавкой вы превзошли сами себя. Такого удачного вечера, как сегодняшний, у меня не случалось ни разу в жизни.
Яне радостно было за своего дворецкого, но всё равно пришлось всю дорогу до самого крыльца стращать его ужасными побочными эффектами, и только тогда он позволил снять с себя артефакт. Яна сделала с булавкой то же, что и Моррис — аккуратно завернула в чистый лист бумаги. Обе булавки, которые сегодня были в деле, и все оставшиеся, она сложила в коробку, а саму коробку препроводила в тайник, который Жюль смастерил в одном из шкафов для отвода глаз.
Про неудачную партию артефактов можно было на время забыть, а вот о просьбе Люсиана изготовить для него артефакт Яна забыть не могла. Присланные им кулон и перстень лежали на прикроватной тумбе и ждали, чтобы Яна с ними что-то сделала.