Сейчас, конечно, все позволяют, а только я скажу – это спекуляция…
– Ладно, – Василий Ликбезович откашлялся, – насчет этого не нам с вами решать, а вот лучше скажите, если вы регулярно около глазка дежурите, так, может, и гостей его видели? Кто к нему приходил?
– Это почему же я около глазка дежурю? – Тетка недовольно поджала губы. – Мне дежурить некогда! Я круглосуточно домашними делами занятая, и опять у меня зять на государственной службе и в восемнадцать часов непременно возвращается… а если я иногда услышу, что по лестнице кто-то идет, да выгляну, так это только для безопасности, чтобы не сомневаться! А какие к нему гости ходили, это я, конечно, не знаю, мне до чужих гостей дела нету, я чужими делами не занимаюсь.
– Гудронов, фиксируй! – напомнил подчиненному Василий Ликбезович и переспросил: – Темненькая? А приметы какие-нибудь у нее имеются?"
"– Какие приметы? Никаких таких особенных примет… я же говорю, одета всегда очень хорошо… то в шубке придет, беленькая такая шубка, короткая… дорогая небось! Немереных денег стоит… а сегодня курточка на ней была, черненькая такая… тоже, наверное, дорогая!
Лола едва не закричала от ужаса.
Милиционер тоже весьма оживился при последних словах понятой.
– Сегодня? – переспросил он. – Так она что – и сегодня к потерпевшему приходила?
– Приходила, – уверенно кивнула тетка, – непременно приходила. Часа, наверное, еще не прошло, как она к нему явилась… я же говорю – всегда в короткой белой шубке, а сегодня в черной курточке!
– Фиксируй, Гудронов! – повторил старший милиционер.
– Сидорчуку Михаилу Арсеньевичу! – подсказал расторопный Гудронов, заглянув в свои записи.