Жадные губы ломают мое сопротивление, лишая воли, закручивая тугие узлы в животе. Илья целует так, словно это наш первый и последний поцелуй. И он не может насытиться мной, заставить себя прекратить. Мычу, сжимая губы, пытаясь оттолкнуть каменно-напряженное тело. Но Илья лишь сильнее вжимает меня в себя. Пожирает мой рот, прикусывает губы, почти рыча. И вдруг резко смягчает напор, теперь уже лаская мои губы и язык своим языком. Из мужской груди вырывается глухой стон. Хриплое дыхание разбивается о мое лицо. Он покрывает его быстрыми поцелуями.
Меня накрывает похожая жажда. Мне нужно оставить частицу его себе. Вопреки логике и рассудку сама прижимаюсь к Илье, прямо через одежду ощущая горячее тело. Моя грудь вжимается в его. Руки, скользнув по широким плечам, обхватывают мощную шею. Пальцы скользят под воротник рубашки, обжигаясь о пылающую кожу. Больше всего сейчас хочется избавить его от одежды. Пройтись ладонями по гладкому торсу, под которым играют мускулы.
Внизу в подъезде громко хлопает входная дверь. На лестнице раздаются шаркающие шаги. Этот звук мгновенно выводит нас обоих из наваждения. Я вспоминаю, где нахожусь. И ужасаюсь тому, что делаю. Упираюсь в каменные плечи и пытаюсь оттолкнуть от себя.
Наконец Илья берет себя в руки. Растерянно оглядывается на лестницу, с которой все также слышны приближающиеся шаги. Кое как справляется с дыханием и быстро сбегает вниз.
— Илюша, ты куда? К нам приходил? Яночка тебе не открыла?
— Потом, тетя Оля. Позже зайду... — хрипит Илья, и меня снова бросает в дрожь от его севшего голоса. А дальше громко хлопает подъездная дверь.
— Ничего не понимаю, — ворчит женщина, продолжая подниматься по лестнице. Оставляю дверь квартиры открытой и запираюсь в ванной. Мне нужно время, прежде чем смогу взглянуть Ольге Петровне в лицо.