Мне кажется, именно в таком ежик искал лошадь.
“Если так пить после каждого расстройства, то никакой печени не хватит”. В драку Сашка, конечно, не кидалась, но моему обществу рада не была.
Пришлось утихомирить ее и уложить спать. Хорошо ноут всегда под рукой, намного поработал и в тоже время подкараулил сон любимой пьянчужки.
— Проснулась, юный алкоголик? — хотел я пошутить.
— А ты что тут делаешь? — не понимающе смотрела на меня Сашка.
— О, как что? Сижу тебя караулю, ты не помнишь, как я пришел?
— Смутно, долго я спала?
— Четыре с половиной часа.
— Говори тише, голова болит. Я не готова сейчас отвечать на вопросы. — Сашка сделала сердитое лицо, — Андрей, а ты мне кто, чтобы нотации читать, тем более, я не в том состоянии, чтобы их слушать.
Протянул ей стакан с водой и таблеткой шипучего аспирина.
— Давай, маленькими глоточками и через двадцать минут станет легче, — присел на край дивана, поправил ей плед.
— Зачем ты со мной носишься? Тебе совсем нечем заняться, кроме моего спасения?
— Пей давай, потом разберемся. Ты что-нибудь ела вчера?
Сашка подняла красные глаза и еле заметно покачала головой. Сил разговаривать у нее пока не было.
— Все понятно. Полежи еще десять минут, потом в душ и поедем поедим.
— Неа, никуда я не поеду.
— Поедешь, — немного понизив голос. — Хватит устраивать тут плач Ярославны, что за дурацкая народная традиция, если мужик оказался мудаком, то баба должна себя до смерти извести.
— Я никуда не поеду, и есть я не хочу, и тебя видеть тоже не хочу, тоже мне добродетель, — Сашка злилась, — Уходи!
— Неа. Ты сейчас соберешь самые необходимые вещи, возьми побольше теплых, я тебя увезу на дачу. Интернета там нет, телефон ловит через раз, вот отдохнешь и восстановишь силы.
Я был непреклонен. Не знаю, откуда во мне появилось столько настойчивости, но оставить любимую женщину в алкогольном угаре я не мог.
— Что еще придумаешь? — Сашка упиралась и не хотела сдаваться.
— Чтобы тебе сейчас стало хоть немного легче, я готов придумать что угодно, одевайся.
Видно, что в голове у Сашки творился кавардак.