Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

А потом Анна вдруг встала как вкопанная, разглядев, что на всаднике, что гнал к ней коня галопом по пыльной дороге, не белый мундир кавалергарда. Темный фрак, поняла вдруг она и замерла на миг, а после резко свернула в сторону, в высокие травы луга, намереваясь спрятаться, переждать, пока проедет этот пугающий ее ныне всадник. Не попасться в его руки…

Идти было тяжело — подол путался в травах, а те цеплялись за него, словно пытаясь остановить, обвивали ступни. Но Анна упрямо шла вперед, стараясь убежать, скрыться от темного фрака, который она видела в зеркале в вечер гадания.

Ей бы остановиться уже, сесть в траву, та бы надежно упрятала ее от взоров чужих, но Анна упрямо шла вперед, словно ее манило что-то на том конце луга.

А затем вдруг она вышла на какое-то поле, в удивлении подняла голову от своего пути через травы, зная, что за этим самым лугом не должно быть никакого поля, только лес. Едва сдержала крик, оглядывая картину, что открылась ее взгляду на этом открытом пространстве.

Тела. Десятки, сотни, тысячи тел.

Ужасающее разноцветье мундиров: зеленые, белые, красные, синие. В самых причудливых позах. С оружием в руках или без оного. Калеченные или целые, но все — застывшие, мертвые. Трупы лошадей, разбитые орудия, некогда сияющие золотом в солнечных лучах штандарты, ныне перепачканные грязью и кровью."

"Анна в ужасе замерла на миг, а потом двинулась по этому полю, аккуратно ступая между телами. Она сама не понимала, отчего не повернула тут же назад, в зелень луга, отчего не вернулась туда, где нет смерти и крови, где нет этой страшной картины перед глазами.

Шла упрямо вперед, аккуратно ступая между лежащими на земле, теми, кто принял смерть в том сражении, что развернулось здесь недавно. А потом Анна приметила среди тел белый мундир и светлые волосы, перепачканные кровью. Склонилась к убитому офицеру, с облегчением не признавая в нем того, кого так страшилась отыскать здесь. Незнакомое ей лицо, совсем незнакомое. И она, прошептав короткую упокойную и перекрестившись, двинулась далее, с трудом перебарывая страх и желание двинуться назад, пусть даже к тому мужчине во фраке, что ехал за ней по дороге, чьи приближающиеся шаги она различала неким чутьем за своей спиной.

Так и шла по этому полю, шепча про себя слова молитвы, всякий раз склоняясь к очередному убитому в светлом мундире, страшась встретить невидящий взгляд темно-голубых глаз. Господи, умоляю тебя, — шептали в перерыве между молитвами на упокой ее губы. Он не должен быть здесь.