Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Гнал коня, как бешеный, даже ехавшие с ним в отряде с трудом поспевали за ним. Но повернул не к Святогорскому, решив заехать в то по пути к Смоленской дороге, а в Милорадово, что находилось ближе к нему в тот момент. Знакомая до боли тенистая аллея из лип, ведущая к дому, усыпанный гравием подъезд и все тот же швейцар, что испуганно выскочил из дома навстречу его небольшому отряду.

— Господин ротмистр, — так и расплылся в улыбке, когда признал черты Андрея в грязном лице под запыленной каской. А потом поманил лакея из глубины дома, чтобы сказали о приезде хозяину.

Андрей спрыгнул с седла, бросил поводья подбежавшему мальчику из дворовых, быстро взбежал по ступенькам крыльца, всего на миг задержавшись, чтобы бросить взгляд на то самое окно, которое вспоминал часто. Уже в передней его встретил взволнованный Шепелев, одетый по-домашнему в шлафрок поверх рубахи.

— Андрей Павлович! Эка неожиданность! — воскликнул Михаил Львович, а потом помрачнел лицом. — Вы, вестимо, проездом в Милорадово? До Москвы, вестимо, да галопом? Vive l'ettat militaire qui promet a nos souhaits les retraites en temps de guerre, les parades en temps de paix!

[289]

Андрей прикусил губу только при этом горьком упреке.

Офицеры понимали всю неказистость положения, сами стенали в глубине души, что вынуждены отступать, когда сердце так и зовет к бою, к возмещению за то, что французы шагают по земле русской.

— Куда Наполеона пустить надумали, не слышно в армии? — спросил Михаил Львович, подавая знак принести прохладительные в переднюю, раз уж кавалергарды не желают идти в дом, сетуя на нехватку времени.

 — До Тулы удержите? Далее ехать моим некуда уже.

— Анна Михайловна уехала? — переспросил тут же Андрей, чувствуя одновременно и облегчение, что она в безопасности ныне, и разочарование, что лишен возможности увидеть ее.

— Отбыли. С вашей тетушкой Марьей Афанасьевной и отбыли, — кивнул Михаил Львович. Иван Фомич сам лично принес в переднюю поднос с бокалами и кувшином холодной воды, как просили прибывшие, подал каждому, вынес во двор тем, кто не желал спешиться.

Андрей жадно пил эту удивительно вкусную родниковую воду, не обращая внимания на то, что залил и ворот, и верх мундира, что намокла рубаха под тем. — На Тульщину отправил я мой цветник. Пусть там переждут лихое время. Сам же здесь буду. Вы часом, Андрей Павлович, Петра Михайловича моего не встречали? А то последнее письмо аж две седмицы назад получил от него, да и сердце ноет что-то. Непокойно ему, сердцу моему.