Не лежать, надо встать, отдал он приказ себе, стал выпутываться из стремян даже в своем неясном сознании, понимая, отчего обездвижен конь, принявший на себя многочисленные осколки гранаты, разорвавшейся подле них."
"Поднялся на ноги с трудом, борясь со слабостью и дурнотой, что навалились вдруг. Голова отчего-то стала такая тяжелая, словно весила целый пуд. Упав, Андрей потерял каску, и теперь чувствовал, как неприятно холодит ветерок по волосам. Он коснулся мельком прядей, чувствуя пальцами, что они влажные. Задело голову, знать, если это не пот.
Андрей бы долго приходил в ясное сознание, если бы не та картина, что он увидел, повернувшись растерянно в сторону позиций поляков. Все еще отчаянно рубил улан штаб-ротмистр без устали, оставшись совсем один — остальных уложили. Но вот кто-то из поляков, наконец сообразив, как можно остановить этого разбушевавшегося русского великана, вскинул карабин. Андрей не слышал выстрела и собственного крика, когда Павел вдруг дрогнул всем телом и упал с коня в тот же миг.
«…Как жаль, что многое не сделано до сих пор…», вспомнил Андрей слова, произнесенные прошлой ночью.
Тут же в сознание снова проникли звуки боя: грохот канонады, ржание лошадей, людские крики, звук полковой трубы, все еще подававшей кавалергардам сигнал отходить. Кто-то ткнул Андрея в бок, и он повернулся тут же, готовый дать отпор. Но это был всего лишь солдат, который собирал раненых товарищей на поле и относил подальше от шквального огня.
— Контужены, ваше благородие? Ранены? — прокричал тот прямо чуть ли не в ухо Андрею.
Андрей быстро забрал седельную сумку с убитого коня, с трудом управляясь второй раненой рукой, и хотел уже последовать совету солдата, уже склонившегося над лежащими рядом воинами, как горячая волна ударила в спину с такой силой, что он перелетел через конский труп, на этот раз все же проваливаясь в темноту.
Он открыл глаза и снова поразился той тишине, что стояла над полем. Контужен, решил Андрей, пытаясь тряхнуть головой, чтобы сфокусировать взгляд и вернуть слух.
Голова нещадно болела.