Какого черта, злился он сам на себя, когда снова и снова находил поверх голов ее русоволосую головку в окружении других — разных мастей, но определенно мужских.
Она не стала подавать ему руки, когда подошла вместе с кузиной и рыженькой хорошенькой компаньонкой поприветствовать ее тетушку, по обыкновению занявшую место в одном из кресел у стены залы. Только присела в реверансе, придержав подол платья, опустив скромно глаза в пол. Не будь той сцены, что Андрей увидел нынче, он поддался бы этому скромному очарованию, этой юной прелести, и непременно записал бы в ее карточку танец, чтобы хотя бы на миг коснуться этой русоволосой дивы.
Бал начался. Прошлись сперва в полонезе, что по этикету должен открывать танцевальный вечер.
— Отчего не танцуешь, mon cher? — обратилась к нему тетушка, устало прикрыв веки. Она плохо отдохнула перед балом, и ныне на нее то и дело наваливалась дрема. — Еще нарекут тебя букой и дурно воспитанным, мне на огорчение.
— Нет покамест желания на то, ma tantine, — ответил ей Андрей, не двигаясь с места и так и подпирая колонну возле кресла графини. Маша, опустив глаза в пол, явно скучала, стоя позади графини — то сворачивала, то разворачивала веер Марьи Афанасьевны, который та отдала ей подержать на время.
Сама же графиня снова поднесла к глазам лорнет и оглядела залу и людей, что находились тут, словно выискивая кого-то.