На осколках разбитых надежд (СИ)

И ей хотелось ненавидеть его еще больше за титул и привилегированное положение.

Но в тот вечер Рихард снова играл Шопена. И ноги сами привели Лену к знакомой двери, через полуприкрытую створку которой так маняще лился свет и чарующие звуки музыки. Снова она поглядывала за Рихардом, подмечая каждую деталь, даже те, которые не замечала прежде. Например, серебряный ободок кольца на безымянном пальце левой руки. Тонкий шрам, светлеющий полоской на фоне коротко стриженных волос на затылке. Или как падают волосы на его высокий лоб, когда он кивает головой изредка в такт музыке или следит за ходом пальцем по клавишам.

А еще тонкие, но глубокие морщинки, идущие ровными линиями параллельно бровям. Наверное, он часто хмурил лоб, раздумывая о чем-то, как сейчас."

"Рихард неожиданно поднял голову, закончив очередной ноктюрн, и посмотрел в зеркало. У Лены даже сердце замерло на какой-то миг — показалось, что он разглядел ее в темноте соседней комнаты. Но нет, он не повернулся к двери, не окликнул ее грубо.

Он вообще не двигался какое-то время и просто смотрел на дверь со странным выражением в глазах. А потом снова заиграл до боли знакомую Лене мелодию.

Вальс до-диез. Вальс — «минутка», под звуки которого она так часто когда-то раньше занималась. Тело дрогнуло воспоминанием о каждом движении, в котором Лена двигалась по залу. Амбуате, па-де-бурре, девлюппе, глиссе. Сейчас казалось, что той, другой жизни никогда и не было. И не было никогда ни семьи, ни Коти, ни балета…

Лена боялась, что Рихард задержится внизу, и тогда им придется выходить позже намеченного.

Но нет, немец поднялся к себе около часа — Лена сидела в коридоре у лестницы и прислушивалась к каждому звуку в доме. Путь был свободен теперь. Девушки выждали, пока старинные часы в глубине дома друг за другом прозвонят или глухо пробьют два часа, и осторожно без единого звука друг за другом вышли из дома и скрылись в глубине парка.

Лена уходила последней. То ли осторожность, то ли еле уловимое сожаление заставили ее уже при входе в тени деревьев оглянуться на дом, на балкон комнат Рихарда.

И похолодела, заметив маленький огонек сигареты. Немец сидел в кресле, огонек едва был виден между столбиками балюстрады. Заметил ли он, как Лена скрывается в парке? Девушка замерла на месте, ожидая, что вот-вот огонек двинется вверх, когда курящий встанет на ноги и поднимет шум. Но нет, время шло, а над Розенбургом стояла тишина.