Поскольку я уже ни черта не соображаю под его руками, которые, кажется, уже прошлись практически по всему моему телу, не пропустив ни одного живого места.
Маннерс сам подводит меня к ближайшей стеклянной перегородке, и я интуитивно прижимаюсь к её мокрой поверхности дрожащими ладонями. И снова подвисаю, поскольку не сразу, но всё же вижу собственное отражение в высоком зеркале напротив, вмонтированном в стену ванной в паре ярдах от душевой. Похоже, ночной кошмар и не думал заканчиваться, как и моя реакция на этого сумасшедшего Дьявола.
— Расслабься, Энн. Я же знаю, что тебе приятно. Разве такое не может быть неприятным?
И в подтверждение своим словам он снова начинает меня намыливать, глядя поверх моей головы в наше общее отражение. Его ладони на моей спине, ягодицах, а пальцы опять ныряют, в этот раз уже сзади, в мою промежность. Натирают опухшие дольки половых губ и опять массируют клитор с чувствительными лепестками вульвы.
Как тут не сойти с ума и не потечь, сдерживаясь из последних сил, чтобы не поддаться назад и не выпросить у него большего… Блядь… самой насесть на его явно уже вставший колом член, близость которого я явственно ощущала где-то в паре дюймах от моей киски.
— Ты же не забыла моих требований? Не отводить взгляда и не закрывать глаз."
"Одна его рука поднялась по моей спине уже знакомой лаской и обхватила шею под затылком, чуть надавливая и тем самым заставляя меня прогнуться в пояснице, как и прижаться грудью к стеклянной стенке.
— Охренительная картинка… ведь правда же, mon papillon.
Может картинка и вправду шокирующая, только меня сильней всего пробирает совсем от другого. Скорее шарахает по мозгам будто на вылет от хриплого рыка Маннерса и его дальнейших действий. Тем, как он за считанные мгновения накрывает меня собой и в буквальном смысле этого слова распинает по стеклу, перехватывая за запястья руки и поднимая их вверх, чтобы прижать ладони над головой и по сторонам, словно крылья бабочки.
— Не вздумай их отпускать! — и опять хрипит на самое ухе, царапая по натянутым нервам своими демоническими заклятиями, пока оплетает моё горло огромной лапищей. И тут же насаживает на всю длину уже полностью восставшего члена, заставляя задохнуться в несдержанном крике и едва не забиться о стекло паникующим мотыльком.
— Я же тебя предупреждал… у меня очень большие на тебя аппетиты. Боюсь, даже четырёх дней будет недостаточно… и не только для меня одного.