Она коротко и порывисто выдыхала в такт моим движениям, несколько раз я услышал что-то похожее на едва слышный рык. Но легче мне не становилось. Я впечатывался в неё со всего размаху, трахал так, что перед глазами стояла красная пелена и не чувствовал ни удовлетворения, ни удовольствия. Да должно же прийти оно, это проклятое облегчение?! Ведь должно же! Вот только облегчения не было. Не та… Не та… Не та! Жалкий суррогат, заменитель. И я, голодный и злой, не способный насытиться этим размытым подобием того, что у меня было ещё вчера.
Сделав ещё пару движений бёдрами, я отпрянул от Стэллы как раз вовремя для того, чтобы не кончить в неё. Почему-то одна только мысль об этом вызывала у меня отторжение, тем более, что я знал — имплант, в отличие от Милы, у неё не вшит, и стерилизацию она не проходила.
Шумно дыша, я посмотрел на неё. Она так и лежала с поднятыми над головой руками. Глаза её были закрыты, а губы искусаны. Я снова выдохнул. На душе стало ещё поганее, чем было до того, как я перешагнул порог этой комнаты.
Отвернувшись, я застегнул ширинку. Поморщился от боли в плече и вновь посмотрел на Стэллу. Она приподнялась на локте и, даже не пытаясь прикрыться, смотрела на меня. Ни слёз, ни испуга. Только какая-то бесконечная темнота в болотно-зелёных глазах. Внезапно меня накрыло волной отвращения к самому же себе. Я чувствовал её запах, оставшийся на моей коже, звук её дыхания, и всё это вызывало во мне неприятие. Милана… Мне нужна была Милана, а эта…
— Прости, — бросил я, мазнув взглядом по её телу.
— Ничего, — сдавленно откликнулась она. Присела и поджала под себя ноги. — С кем не бывает.
Я вгляделся в неё внимательнее. Прямой ровный аккуратный нос, не слишком пухлые губы. Красивая девочка. И она принадлежит мне точно так же, как и её подруга. Она — моя вещь. Я взял то, что мне принадлежит, но… Почему-то мне было трудно смотреть ей в глаза.
Словно почувствовав это, она склонила голову. Подтянула ноги к груди и обхватила их тонкими руками. Ладони у неё были узкие, а пальцы длинные, как у Миланы.
— Вандор… — внезапно заговорила она и снова подняла взгляд. — Насчёт Миланы…
— Что насчёт Миланы? — резко осведомился я. До меня вдруг дошло, что говорить с ней я тоже не могу. Ни видеть, ни говорить. Она — лишнее напоминание о моём помешательстве. И дело даже не в том, как она появилась в моём доме. Дело в том, что произошло сейчас. Синеглазая дрянь вывернула мне внутренности, душу, сознание.