Я вот своих родителей совсем не помню…
Уголок его губ дёрнулся, по лицу пробежала тень. Ещё несколько долгих секунд он смотрел на меня, будто хотел забраться в самую душу, вывернуть моё нутро, увидеть все самые потаённые уголки моей души, а после лёг на спину и прикрыл глаза. Я же сидела и рассматривала его — сильного, уверенного в себе мужчину. Мужчину, которому принадлежит моё тело. Моё тело, а, может быть и…
=10.
Вандор
Мой жизненный опыт не раз показывал: даже не имея к чему-то особого таланта, человек может добиться внушительных результатов.
— Если вдруг начнёшь тонуть, вытаскивать тебя я не полезу, — бросил я, когда она в очередной раз растянулась на самом мелководье.
Милана тряхнула головой, откинулась назад и подставила грудь ласковым лучам утреннего солнца. Ноги её были скрыты водой, остальное же… Шумно выдохнув, я с разбега нырнул в прохладную лазурь. Вряд ли от этого будет хоть какой-то толк, но всё же.
— Хочешь съездить в город? — спросил я, когда мы вернулись в дом.
Милана налила кофе — вначале мне, потом себе, и присела за стол. Времени было совсем немного — около половины десятого утра, и солнце только-только начинало припекать. Достав кусок свежего сыра, я отрезал несколько ломтиков, положил на тарелку и поставил на стол. Она тут же положила один на булочку, что я утром привёз из пекарни и, откусив, сказала:
— После моря так есть хочется…
Я тоже сделал бутерброд. Ждал, что она всё же скажет что-нибудь по поводу моего предложения, но Мила так увлеклась завтраком, что вопрос так и повис в воздухе.
— Так что с городом? — сдержанно переспросил я.
Отвлёкшись от сыра, она сделала большой глоток кофе и посмотрела на меня поверх чашки. От солёной воды волосы её завивались ещё сильнее, кожа приобрела красивый бронзовый оттенок.