- Постарайся, Вовчик, очень… - пауза, так как задняя дверь автомобиля открылась, - надо, - произнес последнее слово практически по слогам, растягивая гласные буквы.
Ну же, черт возьми, выходи. Зачем-то же смотрел туда Зверь. Что-то его там привлекло. И тянуло со страшной силой.
Из центрального входа вышел мужчина в форме полицейского. Моложавый, хоть и полковничьи звезды на плечах. А из машины выскочила…девочка. Кинулась на встречу полковнику, а тот обнял ее. Поцеловал в макушку, выслушал ее речь, улыбаясь и глядя ей в глаза, а после вместе с девочкой направился к машине.
Всего мгновение – одна, мать ее, секунда. Девочка повернула голову в сторону Зверя. Мазнула взглядом и снова переключилась на мужчину, идя рядом с ним. Залезла первой в автомобиль, а Матвей зажмурился.
Так и стоял, слушая, как колотится сердце внутри. Ему уже везде Настя мерещится. Скоро ко всем девочкам на улице будет приставать.
- Матвей, с тобой все в порядке? – Вовчик теребил парня за плечо, пока он дыхание выравнивал.
Открыл глаза – автомобиля нет. Как и Насти вместе с полковником. Точнее девочки на нее похожей.
Ну точно, померещилось. Вроде и смутно похожа, но теперь уже Матвей сомневался.
- Слушай, Вован, а что за мужик только что вышел из райотдела? – кивнул в сторону центрального входа и перевел взгляд на следака.
- Полковник, что ли? – усмехнулся тот. – Новый начальник, месяца четыре назад из района перевели его к нам.
- Молодой он для полковника, - Матвей прищурился, а его друг рассмеялся.
- Это есть, - выбросил окурок в мусорку и засунул руки в карманы. – Мы по началу тоже офигели. В сорок пять чувак выглядит как на двадцать восемь. И такое, дружище, бывает, - похлопал Зверя по плечу, но дальше диалог пришлось прервать.
Вовчик пообещал, что позвонит, как будет информация, а Матвей направился к своему автомобилю.
- Или у меня глюки, - произнес, глядя в лобовое стекло. – Или у меня глюки в квадрате, - завел мотор, но так и не тронулся. – Не может быть таких совпадений, - достал из кармана мобильный и набрал Беса. – Помощь твоя нужна, - произнес после стандартного и грозного “да”.
Лучше уж пробить и знать наверняка, чем гадать, померещилось или нет.