Мой нежный цветок

Два дня назад ушел Гьюдо. Осталась только Сперанца. Можно лишь догадываться, сколько оскорблений обрушивается на ее бедную голову.

— Что же это такое! — Сперанце было уже за семьдесят. Она пришла в их семью еще до рождения Бенедикта. Он был уверен, что она останется верна им до самой смерти, считая их семью своей. Сваливать на нее работу, ранее выполняемую четверыми, гораздо более молодыми людьми, и нереально и непростительно.

— Что делать! — Бианка удрученно покачала головой. — И как быстро все произошло. Год назад дела шли гладко, все были довольны.

А теперь полнейшая разруха. Не представляю, что в октябре будет со сбором бергамота. Если ты не сможешь быстро все уладить, мы потеряем многих клиентов. А с ними — не только существенные деньги, но и репутацию.

— Такого не случится, — пообещал он. — Я все улажу.

— В медовый месяц? Не думаю, что возможно быть и там и там одновременно.

— Справлюсь. Кассандра поймет.

— Она выглядит хрупкой и озабоченной, твоя маленькая жена, и грустной к тому же. А ты.

., ты тоже не излучаешь счастья. Разве не правильнее вам сосредоточиться друг на друге, отложив бизнес в сторону?

— Мы оба просто устали. Последняя неделя была чрезвычайно напряженной — и приготовления к свадьбе, и путешествие.

— Но почему так неожиданно?

Он вздохнул, набирая полную грудь воздуха.

— Причина есть. Она беременна.

— Dio! — Охваченная негодованием, Бианка резко вырвала руку и загородила ему дорогу. — Бенедикт, как ты мог…

— Знаю, знаю! Ты от меня не ожидала. Я сам от себя не ожидал.

Но дела обстоят именно так, и лучшего выхода я не видел.

— Ты не любишь Кассандру?

— Я привязан к ней. В любом случае она носит моего ребенка.

— Мать знает?

— О ребенке нет. И в ближайшем будущем я не хочу ей об этом говорить. Тебе, Бианка, я доверился. Мы всегда были близки, и я знаю, ты примешь Кассандру безо всяких оговорок.

— Конечно! Она прелестная женщина. Я понимаю, почему ты увлекся ею, и с радостью назову ее своей сестрой. Но Бенедикт… — Она отвернулась. По ее молчанию он понял, что она глубоко уязвлена.

— Я огорчил тебя. — Он виновато улыбнулся. Я пал с пьедестала, представ перед тобой заурядным человеком.

— Нет, не то! Ты мой брат, и я могу многое тебе простить. — Она снова подавила вздох. — Но трудности дома, о которых я тебя предупреждала.., они связаны не только с матерью.

— Ты хочешь сказать, что есть еще что-то? Но хуже просто некуда!

— Боюсь, ты не прав. Тех немногих, кто еще остался работать, постоянно запугивают.