— Тогда просто вали отсюда!
— Марк…
— Убирайся… Просто убирайся из моей жизни!
Связерский отступил. Он понимал, что если Марк сейчас сломается… у него на глазах сломается — тот никогда ему этого не простит. Богдану нужно было помочь сыну сохранить лицо. Без всяких преувеличений это было жизненно необходимо.
— Я сейчас уйду. Но, пожалуйста, когда ты захочешь поговорить — просто набери мой номер. И помни, всегда помни, что я люблю тебя. И что ты можешь на меня рассчитывать, что бы ни случилось.
Дверь за Богданом закрылась с оглушительным грохотом. Он подошел к лифту, но так и не вызвав тот, прислонился разгоряченным лбом к сомкнутым дверям. Достал телефон. Набрал номер.
— Рита? Малыш, кажется, я опять все испортил. Ты можешь приехать?
Связерский ненавидел себя за то, что был вынужден это сделать. Заставить ее в очередной раз разгребать собственное дерьмо. Но ничего другого не мог придумать.
Ей хватило каких-то минут, чтобы добраться от офиса до дома.
— Где Марк? Что случилось?
— Я прокололся. Он понял, что те подарки дарил не я.
Рита потрясенно открыла рот. Зажмурилась. Спрятала лицо в ладони и выругалась от души. Когда она отняла руки — ее пальцы дрожали."
"— Извини меня… Пожалуйста, извини…
— Да за что, господи? Я сама во всем виновата… Не нужно было его обманывать.
— О, нет! Не вини себя…
— Он, наверное, теперь возненавидит меня… О, господи… Он меня возненавидит.
— Марк думает, что подарки ему покупал мой агент. Он не дал мне объяснить…
— Постой… Ты хочешь сказать, что он считает, будто ты перепоручил это Дагу?!
— Да, говорю же — Марк и слова не дал мне вставить. А я не стал настаивать, чтобы не накалять.
Рита с шумом выдохнула воздух и откинулась спиной на выкрашенную голубой краской стену.
— Значит, он не знает, что это я… Слава богу.
— Постой… Ты хочешь, чтобы он и дальше обманывался?
— Естественно!
— Но я подумал, что…
— Что ты скажешь ему правду, и он отпустит тебе все грехи?! Вот уж нет, Связерский! Только не за наш счет.
— Нет, конечно! Я…
— Ты подтвердишь мою версию. Понял?! Иначе я тебе кишки выпущу, я… — Рита все больше волновалась. Путалась в словах и захлёбывалась паникой.