— Выбирай, что тебе больше нравится, сокровище мое.
Да уж, отличный выбор.
— Впрочем, многое зависит и от отношения к адресату, — продолжал он. — Было бы странно, если бы моим вестником к Роджерсу стала горлица. Или голубь. Они куда лучше подошли бы тебе, но появилась сойка. Интересно.
— Получается, создавая вестника, нельзя скрыть свой истинный нрав или настоящее отношение к человеку?
— Не столько истинное, сколько… — Он покрутил рукой, подбирая слова. — То, что есть именно сейчас. Бывает ведь, что мы злимся на тех, кого любим, или готовы простить того, кого ненавидим.
— Ты хочешь сказать, что я плохая дочь?!
Да когда ж он перестанет меня оскорблять?
— Я хочу сказать, что не понимаю, зачем ты пытаешься вылепить из себя кроткую овечку.
Я смешалась, не зная, что ему ответить. Следовало бы возмутиться или отвернуться с видом оскорбленного достоинства. Девушке полагается быть кроткой, скромной, послушной и так далее и тому подобное, а он заявляет, будто мне даже и пытаться не стоит. Но, будь я в самом деле той леди, которую пытались из меня воспитать, наверняка не оказалась бы здесь.
Но Бладу и не нужен был мой ответ.
— Впрочем, оставим это. Пойдем, покажу тебе каюту лекаря.
Каюта лекаря, как оказалось, соседствовала с капитанской.
— А господин Дезо? Где он живет?
Не хотелось бы постоянно сталкиваться с ним лбами.
— Он живет в каюте, где принимает. Видела ширму с краем?
— У него нет своей комнаты?
— Отдельная каюта есть только у меня и квартирмейстера. Господин Дезо должен был делить каюту с боцманом, но предпочел операционную. Еще одну каюту делят старший канонир и плотник. Кок ночует на камбузе.
Так, кажется, потребовав отдельную каюту, я здорово ошиблась. Возможно, стоило потерпеть неудобства? Нет, я просто не смогу глаз сомкнуть, оказавшись в одной спальне с капитаном! Я же вовсе не хочу возвыситься над корабельным хирургом или остальными членами экипажа, мне просто нужно уединение! Я привыкла к нему и…
— Прошу. — Генри открыл дверь, оборвав мои мысли.
Внутри было вовсе не так уютно, как в капитанской каюте.