Я так и застыла у стены, поддерживая живот. Ощутила, как тянет внизу, как матка становится каменной, реагируя на стресс.
Марк посмотрел на Вика, затем вернул взгляд на меня.
Тяжело дыша, он уставился в моё лицо. Его глаза сузились, рот изогнулся в недовольной гримасе. Он стоял, склонившись надо мной, и осматривал меня с головы до ног. Медленно втягивал в полутьме запах моей кожи и словно хотел что-то сказать, но не мог.
- И не надо читать мне мораль! – Добавил Вик.
Марк провёл языком по пересохшим губам и стиснул челюсти, а я задрожала всем телом и, кажется, перестала дышать.
Наше молчание разорвал дикий смех Воскресенского.
Я бросила на него взгляд. Он лежал на диване, глядя на нас затуманенным взглядом, его кадык дёргался, а голова запрокидывалась назад при каждом взрыве хохота.
- Думаешь, я не знаю, что ты к моей жене в больницу ходишь? Что цветы ей таскаешь? – Вик с трудом поднялся и, качаясь, приблизился к нам. – Передаёшь ей ромашки свои, тюльпаны, лютики, какую ещё хрень? – От него неприятно и тяжело пахнуло алкоголем.
Он качнулся вперёд, и Загорский немедленно отреагировал. Своей широкой ладонью упёрся в его лицо и с силой, резко оттолкнул. Буквально отшвырнул от себя - точно жалкую собачонку.
Вик беспомощно повалился назад и рухнул на пол, мимо дивана.
- Лучше скажи ей, чем ты занят, пока я это делаю. – С ненавистью произнёс Марк.
В последний раз обвёл меня взглядом, наполненным осуждением, развернулся и вышел из дома.
- У меня всегда было всё, у него – ничего. – Пробормотал Вик, пытаясь доползти до дивана. – Ни-че-го!
- Вить, пойдём спать. – Я закрыла дверь на засов, подошла и наклонилась, чтобы помочь ему встать.
- И тебя он не получит… - Упёрся головой в диван Воскресенский. – Пусть даже не пытается обхаживать!
- Никто меня не обхаживает. – Устало произнесла я.
- Ты у меня самая лучшая… – Сонно пробубнил он. – Ты на него даже не посмотришь…"
"- Не посмотрю.
- А где там мой сын? – Вик положил руку на мой живот.
Хорошо, что он не мог видеть в темноте моих слёз.
34
- Нет, я тебя не отпущу. – Начал противиться Вик.
Теперь, когда у нас начало всё налаживаться, когда он стал меньше задерживаться в офисе и больше времени проводить дома, мне тоже совсем не хотелось разлучаться. Монотонность больничных будней пугала, она делала ожидание невыносимым.