Мне давит грудь, у меня перехватывает дыхание. Я больше не могу дышать, столько чувств на меня навалилось.
- Привет. – Хрипло говорю я своим голосом.
Говорю тихо, потому что помню про включенную радио-няню.
- Привет, малыш…
Связь матери с ребёнком это что-то большее, чем просто связь. Нельзя разлучать их, это преступление. Это как отрезать у женщины руку или ногу, как вырезать её сердце и сказать: «Живи! Попробуй-ка выжить теперь».
Я смотрю на Ярослава, и в уголках моих глаз собираются слёзы.
- Иди ко мне.
Весь мир кружится вокруг нас, все звуки стихают. Мне так больно, и так хорошо, что душа буквально рвётся наружу.
Я качаю его, улыбаюсь ему, смотрю в его большие серо-голубые глаза и не могу насмотреться. Малыш царапает пальчиками одежду на моей груди и улыбается мне в ответ. Мы снова вместе.
А потом я останавливаюсь, потому что вижу своё фото на комоде. Снимок в деревянной раме, на нём у меня длинные светлые волосы, лучистые глаза и улыбка от уха до уха.
- Главное, что мы вместе. – Практически беззвучно шепчу я. – Главное, что с тобой мама. Я придумаю, как нам выбраться отсюда.
Ещё какое-то время мы кружимся, я прижимаю сына к сердцу, вдыхаю аромат его волос, а затем неохотно отрываю от себя, переодеваю и выношу из детской. Он ковыряет пальчиком моё ухо, и мне щекотно, я почти позволяю себе рассмеяться, как вдруг слышу голоса.
Застываю на верхней ступеньке от ужаса, потому что была не готова – не готова к тому, что голос Марка всё ещё производит на меня такое впечатление.
Меня практически парализует от осознания того, что муха снова в паутине. Что я снова в логове зверя, что он рядом и вот-вот заметит меня. Мне хочется раствориться в воздухе, исчезнуть, испариться, улететь.
Я вижу его в гостиной, он что-то говорит Ирине, а затем медленно оборачивается... Оборачивается, напряженно вглядывается и, кажется, теряет дар речи при виде меня.
38
Марк
На долю секунды меня поводит в сторону. Привычная реальность смещается, истерзанная душа оставляет тело, и я вдруг теряю равновесие. Кто-то одним мощным толчком будто вышибает меня из моей брони, моё дыхание обрывается, и только головокружение даёт мозгу сигнал, что тело всё ещё живо, и мне удаётся устоять на ногах.
Но стоит моргнуть, и… мираж рассеивается, - это не она.
Я делаю глубокий вдох, и сознание возвращается.