– Ты особенная. Элитная. Вон как высоко замахнулась, это вам не ночь за пару тысяч с потным жирдяем в дешёвой сауне. Наверное, и стоишь дороже своих товарок? Так сколько тебе заплатить?
- Я не продаюсь! – Полина попыталась толкнуть меня ногой в грудь, но меня это только позабавило.
- Я могу дать тебе не только деньги. Тебе понравится.
- Ты просто не способен привлечь женщину! – Отчаянно барахтаясь, прорычала она. – Никто не хочет с тобой, поэтому и приходится угрожать!
И вот тут в меня словно бес вселился.
Я одним движением подался вперёд, разорвал на ней трусики и навалился сверху.
- Не надо! Пожалуйста, не надо! – Визжала она, пока я лихорадочно расстёгивал ширинку и приспускал брюки.
В висках колотился адреналин, я не видел ничего, кроме её молочной кожи, её покатых бёдер, её мягких губ, в которые мне срочно требовалось впиться губами. С трудом нащупал в кармане резинку, разорвал зубами фольгу, неуклюже раскатал по члену.
- Ну, же, - пробормотал я, задыхаясь, и подтянул её к себе. – Будь послушной.
Я рывком уложил её пониже и с силой развёл её ноги. Волосы Полины так красиво разметались по подушкам, лицо разрумянилось, но глаза продолжали смотреть на меня с каким-то диким ужасом, и это очень раздражало.
Зачем нужно было строить из себя недотрогу? Какая ей разница, где и с кем? Неужели, я так сильно её пугал?
- Не сопротивляйся, иначе будет больно.
Сдавил своей тяжестью.
- Убирайся! Не трогай! Пусти!
- Слишком много слов, Полина. У тебя такой сладкий ротик, и он предназначен не только для разговоров.
- Нет! – Она стала хватать ртом воздух, будто ей нечем было дышать.
Мой член дёрнулся от нетерпения, оказавшись прямо у входа в её влажную, горячую глубину, меня затрясло от желания обладать ею, но я всё ещё вынужден был дожидаться, когда она успокоится и посмотрит на меня."
"Меня захватило странное, больное ощущение: мне хотелось, чтобы она тоже хотела меня.
- Пусти! – Мерзавка воспользовалась моментом и вцепилась мне в лицо ногтями. Кожу обожгло глубокой царапиной. – Не трогай меня! Пусти! Я девственница!
И только в этот момент я понял, что она воет, захлёбывается в рыданиях и фактически скулит, пытаясь вырваться. И только один толчок отделял меня от грязи, в которой я собирался выпачкать её идеальное тело.