Но я уже чувствую это: один удар приходится мне в грудь, он с силой гвоздит меня к сидению, и второй - в лицо, я пытаюсь отвернуться, но меня всё равно обдаёт жаром – будто языки пламени лижут лицо."
"На какое-то мгновение все звуки стихают, и я слышу только звук прибоя. У меня не получается пошевелиться, не получается вдохнуть воздуха. Сквозь склеенные кровью ресницы я ещё вижу, как удаляется от машины темная фигура, слышу крик собственного ребёнка и ощущаю запах роз, рассыпанных по сидению. Что-то горячее и липкое течёт по моему лицу, а в груди теснится адская боль, и почему-то не слушаются конечности.
Не понимаю, сколько проходит времени: пара секунд или пара минут, но голоса снаружи вдруг становятся громче, слышится мат. Я заставляю себя пошевелиться, мне нужно взять сына и бежать, пока они не вернулись добить меня, но у меня ничего не получается. Автомобиль скрипит, накреняясь ещё сильнее, и мне становится очень страшно.
«Ну, же, давай, давай, Полина, вставай!»
- Я сам! – Раздаётся до боли знакомый голос.
И я вижу его руки. Сильные, красивые, которые ещё недавно сводили меня с ума.
«Нет, пожалуйста, нет! Не забирай его!» - кричит моё сознание.
Но они подхватывают младенца и вынимают из салона автомобиля. Я слышу, как Марк уходит, раздавая указания своим людям, и крик Ярослава удаляется вместе с ним.
Меня рвёт на части от боли, и я из последних сил нащупываю ручку двери. Тяну, и, кажется, дверца поддаётся. Но в этот момент машина со страшным грохотом рушится вниз, в обрыв.
Дождь уже почти прекратился, но грохот падающей машины – нет. Последний яростный толчок, как скрежет консервной банки. Бах! И тишину вечернего леса разрывает мощный взрыв. Небо озаряют всполохи огня. Я вижу только их сквозь пелену кровавой маски на моём лице.
Где-то над головой слышатся голоса подручных Марка. Наверное, он сейчас доволен тем, что избавился от нас.
Не знаю, сколько точно проходит времени прежде, чем чьи-то руки подхватывают меня и отрывают от земли.
2
- Если бы не я, ты бы давно уехала в столицу. – Печально произнесла мать.
- На что мне твоя столица, мам? – Стараясь держаться бодро, улыбнулась я. Поправила её подушку, подоткнула одеяло.