Я не чувствую никакой скованности, меня даже забавляет поведение Яны. На ее лице холодная маска презрения. Догадываюсь, что ко мне. И, даже когда по ходу интервью она обращается ко мне за поддержкой, она не смотрит на меня.
А в остальном все идет гладко и четко и даже грозит закончиться вовремя.
- Все! – возвещает нас журналист. – Все засняли. На днях смонтируем и пришлем вам на согласование.
Яна, не взглянув на меня, поворачивается и собирается уйти.
- Подождите, - останавливает ее журналист, - еще фото общее надо.
Яна резко разворачивается и подходит к журналисту.
- Это обязательно? – едва слышно говорит она, но я все равно ее слышу. Он ей что-то объясняет. Она лишь кивает в ответ и идет за ним и оператором.
- Пойдемте, - машет мне рукой журналист. – Вон, там, у колонны пару кадров сделаем и все.
Мы подходим к колонне.
- Так, вот здесь вставайте, - указывает оператор нам с Яной.
Я делаю шаг навстречу, Яна тоже шагает ко мне, но не сразу, а как будто боится, размышляет.
Теперь мы стоим достаточно близко и по задумке оператора, должны смотреть друг другу в глаза. Сюжет фотографии: историк рассказывает строителю о прекрасном. На фоне усадьбы.
И этот сюжет дается нам обоим слишком тяжело. Я стараюсь беспристрастно смотреть на брюнетку.
Потом, наконец, под ворчание оператора о том, что им еще ехать делать репортаж на стадион, вскидывает на меня свои голубые как небо над нами глаза и замирает.
И этот ее взгляд, как тогда, в ресторане, посылает во мне импульсы совсем не туда, куда нужно.
На следующем кадре по задумке журналиста она протягивает мне какой-то буклет, я смотрю на него и беру из ее рук.
Специально, что ли, это делает?
- Долго еще? – зло кричу я оператору. Я уже начинаю ощущать дискомфорт от близости этой женщины.
- Все! – кричит он мне в ответ и сворачивает оборудование, уходит вслед за журналистом.
Мы одновременно выдыхаем с Яной. Значит, не мне одному так нелегко.