Было забавно наблюдать за прохожими, которые смотрели на меня словно на психа. Ещё бы, парень в дорогом костюме нёс за спиной подозрительный баул. Охранники на входе подумали также, поэтому поспешили проверить, всё ли у меня в порядке.
— Парень, — один из них остановил меня рукой, — Далеко ли ты спешишь с этим… А что это у тебя в тряпке?
— Думаю, что имя артефактора вам ничего не скажет, — я скинул баул с плеча, — Хочу вернуть владельцу.
— Чёрт! — один из охранников выругался, и его лицо скривилось от жалости, — Тот, кто был в этой броне хоть жив остался?
— Остался, — я хохотнул, — И очень жаждет встречи с создателем.
— Ясно, — второй заглянул в тряпку, — Проходи.
Надо же, в последнее время с охранниками прямо чудеса творятся. Все как на подбор вежливые и пропускают практически без лишних разговоров.
На входе меня, как обычно ожидал администратор, он проверил пластину и уточнил, не желаю ли я положить на неё деньги. Точно, я и забыл, что здесь существует подобная система.
Я передал свёрток администратору и тот, достаточно ловко, закинул всю сумму на счёт. Не прошло и получаса, зато к этому времени за мной подоспел один из помощников Резака. Который и повёл меня дальше.
Офис мастера-артефактора оказался пустым. Никто героя войны встречать с фанфарами и прочими почестями не собирался.
— Располагайтесь, — помощник указал мне на диваны, но я решил иначе.
Направившись к столам для артефактов, я начал вынимать на него покорёженные части брони. Помощник ничего не сказал, но нахмурился. Наверняка подумал, что я принёс какой-то мусор и сейчас попытаюсь втюхать его мастеру. Пусть думает, а мусор это или нет, Резак пусть сам скажет. Я даже вернул во все части брони «защитные покровы» с тусклыми рунами, чтобы он ничего не заподозрил.
Заодно, сюда же я приволок и другую броню, похожую на его работу. Частей было много, поэтому разбираться в этом винегрете я не стал. Пусть сам решает, нужна она ему или нет, а мне пусть выдаст новую.
— Дмитрий! — старик выпорхнул на своём инвалидном кресле из дверей, напротив, — Какая встреча, я уж думал, тебя прикончили под какой-нибудь ёлкой, — старик въехал в зал, раскинув руки.