Размышления девушки прервались, экипаж неожиданно остановился.
– Что такое? – нахмурился отец, выглянув в окно. – В чём дело? – громко спросил он у возницы.
А потом и вовсе вышел, разобраться в причине остановки. Баронесса де Гиларо глянула на дочь, на её лице мелькнуло беспокойство.
– Посиди здесь, милая, сейчас узнаем, в чём там дело, – она улыбнулась, нагнулась, погладив ладони Эоны, и тоже покинула экипаж.
Эни стыдно было признаться, что отсрочка вызвала скорее радость, чем раздражение. Она крутанула кольцо, длинно вздохнула, покосилась в окно… Неожиданно противоположная дверь экипажа, выходившая в узкий переулок, распахнулась, и взгляду поражённой и ошарашенной Эоны предстал маркиз де Модано собственной персоной.
– Прости, звёздочка моя, так надо, – с сожалением выдохнул Уинхилд странную фразу, а в следующий момент перед её лицом вспыхнула радужными искорками какая-то пыль.
Девушка вдохнула, от неожиданности закашлялась, глаза заслезились, и она чихнула. А потом сознание мигнуло и погасло.
Лица коснулся ласковый ветерок, принёсший с собой запахи листвы, немного хвои и чистого воздуха. Потом пришло следующее ощущение – она лежит на чём-то мягком и широком. Ну а поскольку сознание уже достаточно прояснилось, Эни разом вспомнила всё, что предшествовало принудительному обмороку. Лиловые глаза распахнулись, встретились с весёлым взглядом рубиновых, и девушка задохнулась от могучей волны самых разных эмоций.
– Я соскучился, звёздочка моя, – негромко произнёс Уинхилд, наклонившись ниже к Эни.
Он опирался ладонями по обе стороны от её лица, не оставляя ни единого шанса отстраниться, и сердце подпрыгнуло, из всего клубка чувств на первый план вышло волнение.