Она никогда не думала, что её первым мужчиной станет маркиз де Модано, нет! Да ещё и до свадьбы… Это же неправильно… Вопреки мыслям по телу растеклась странная истома, и оно обмякло, покорно замерев, а около уха слышалось тяжёлое, жаркое дыхание Уинхилда.
– Соблазняю тебя, звёздочка моя, – тихо ответил он, и от его честности Эни снова растерялась, в который раз за последние минуты.
Всё происходило слишком быстро, слишком неожиданно. Ещё недавно утром она собиралась замуж за друга – да, друга, откровенно призналась себе, – и не видела для себя другого пути, почти смирившись с этой свадьбой.
– Н-нет, н-не надо… – получилось слишком жалобно, и девушка оборвала себя, крепко зажмурившись, пальцы ослабли на запястьях маркиза.
– Эни, Эни, ну что ты, – горячее дыхание обожгло шею с другой стороны, а юбка уже обнажила ноги до колен, и вот-вот покажутся подвязки… – Всё хорошо будет, любимая, не бойся, доверься мне…
Тёплые пальцы мягко коснулись кожи на бёдрах чуть выше чулок, и лицо Эоны вспыхнуло от залившего его густого румянца, горячо стало даже ушам. Она упёрлась ладонями в стену, не зная, чего хочет больше, чтобы Уинхилд продолжил, или всё же остановился. Проснувшееся желание превратило кровь в густую карамель, а остатки скромности пытались убедить, что нехорошо всё это, и надо, надо прекратить… Эона прикрыла глаза, мысли путались, а пальцы Уина между тем медленно, самыми кончиками, скользнули выше, рассыпая по ставшей болезненно чувствительной коже обжигающие искры.
– Я думал о тебе каждую ночь, – от прерывистого шёпота Уина, наполненного неприкрытой страстью, Эона вздрогнула, чуть откинув голову.
Она тихо пискнула, подавилась воздухом при очередном судорожном вздохе и снова вцепилась в руки Уина, часто сглатывая.