Мой класс, насчитывавший сорок два ученика, был смешанным – большая редкость для той поры. Девочек было очень мало, и я никого из них не знала. Джильола, хотя и хвасталась, что тоже собирается в гимназию и непременно сядет за одну парту со мной, в конце концов решила, что должна помогать отцу, и пошла работать в кондитерскую «Солара». Из мальчишек я знала только Альфонсо и Джино, но они трусливо сели за первую парту и сделали вид, что знать меня не знают. В классе постоянно стояла душная вонь: кисло пахло потом, немытыми ногами и страхом.
Тут будет реклама 1
Первые месяцы новой школьной жизни я ни с кем не обмолвилась ни словом; сидела молча, подпирая рукой прыщавый лоб или подбородок. Мне досталось место на задней парте, откуда почти не было видно ни преподавателя, ни написанного на доске; соседка по парте не знала, как меня зовут, а я не знала, как зовут ее. Благодаря учительнице Оливьеро я обзавелась всеми необходимыми учебниками, пусть потрепанными и грязными. Училась по расписанию, составленному еще в прошлом году: корпела над книгами до одиннадцати вечера плюс с пяти до семи утра, когда надо было идти в гимназию.
Тут будет реклама 2
Выходя во двор с полной сумкой учебников, я часто встречала Лилу, которая торопилась в мастерскую: к приходу отца и брата подмести, вымыть полы и расставить все вещи по своим местам. Она спрашивала, какие у меня сегодня уроки, и требовала подробно пересказать все, что я выучила. Если я говорила путано, она задавала вопросы; я начинала волноваться, что плохо подготовилась и, раз не могу ответить ей, не отвечу и преподавателю.
Тут будет реклама 3
Раскрывая ни свет ни заря в холодной квартире книги, я иногда ловила себя на мысли, что жертвую самым сладким предутренним сном не ради преподавателей школы для богатых, а ради дочери сапожника. Из-за нее я даже завтракала второпях. Выпивала стакан молока и чашку кофе и бежала на улицу, чтобы успеть пройти вместе с ней каждый метр общей дороги.
Я ждала ее у подъезда. Глядя, как она выходит из своего, я снова убеждалась в том, что она продолжает меняться.
Тут будет реклама 4
Ростом она стала выше меня и двигалась уже не так угловато, как в детстве или даже еще пару месяцев назад: фигура округлилась и походка сделалась мягче. «Привет!» – бросали мы друг другу и тут же начинали разговор. На перекрестке мы прощались и шли в разные стороны; она – в мастерскую, я – к метро. Потом я несколько раз оглядывалась на нее и пару раз видела, как к ней подбегал запыхавшийся Паскуале и провожал ее до мастерской.
