Моя любимая – рыжая ведьма

Правда, не понятно кем она прикидывалась при этом? Ума Карель всегда недоставало, у нее с ним прямо беда. Каждая извилина – на вес золота. А теперь как после такого спектакля ей идти-то заказ принимать? Она же тут госпожу управляющую, кажется, разыгрывала. Конечно, она ужом крутиться будет, чтобы не опозориться. Только фигушки ей с маслицем! Не пойду я их обслуживать, ее столик – вот пусть и работает. Фифа!

– Малика! – повторился недовольный вопль.

– Да, Фаяр! – столь же грозно откликнулась я.

С кухни показалась белобрысая головка Карель.

Нахмурившись, она глянула на меня обиженно исподлобья. За ее спиной обозначилась и лысая голова повара, блестящая как вареное яйцо обмазанное маслом.

– Ты почему не желаешь помогать Карель? – обвиняюще произнес повар, совсем невежливо наставив на меня тесак. – Она же тебя так слезно попросила.

– А я ей очень вежливо отказала. Может, я тоже не хочу обслуживать выпивших магов и позволять хлопать меня ниже спины! – Играя на благодарную публику, я прикусила губу и жалостливо хлопнула васильковыми, чистыми как ясное небо, очами.

 – Я может быть тоже девушка невинная и нецелованная. Мне при лекарской лавке травницей работать, а как я с такой подмоченной репутацией людям в глаза смотреть буду?! – я возмущенно покосилась на пузатого повара. – Нет, не пойду я к этим развратным типам. Это столик Карель, пусть она и обслуживает клиентов.

Фаяр впал в легкий ступор. Как блюститель нравственности разносчиц этого заведения он теперь просто не мог отправить меня на растерзание развеселившимся магам.

Хотя признаться, маги эти сидели, сгорбившись, и выглядели как-то замучено, а один и вовсе грозился утопиться в стакане, упав в него лицом. Благо диаметр посуды препятствовал утоплению.

– Но обслужить их надо, – промямлил повар

– Я не пойду, я боюуууусь, – взвыла картинно Карель, решившая посоревноваться со мной в актерском мастерстве. Это она зря! Мы ведьмы как актрисы талантливее будем.

Я тяжко с долей обреченности вздохнув, опустила глазки в пол, изображая святую невинность.

А в душе потирала ручки, чувствуя, что сейчас вдоволь отыграюсь на противной девчонке, возомнившей из себя богиню таверного масштаба. Ведьма во мне приготовилась подленько мстить."

"– А мне стыдно, – глухо проворчала я,– вот придет ко мне, как к травнице, клиент с детьми, глянет и опознает во мне разносчицу, которую он по неприличным местам хлопал. Думаете, он ко мне вернется за товаром.